Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2008, 9(47)

Что остается?

Стихотворения

* * *

Дожди минутой измеряю слепо,
Но эти капли времени сильней,
Любовь, как жизнь в гостинице, нелепа,
Темна, беззвучна, как театр теней.

Она дрожит, она летит все выше,
И я за ней угнаться не могу,
Я буду жить на городской афише,
Глотая листьев желтую пургу,

Я буду жить под старыми мостами,
Взахлеб дождливый втягивая ритм,
Любовь, неприхотливая, простая
Когда-то всех нас отблагодарит.

А в воздухе висят останки лезвий,
Большой цветок томится на окне,
Любовь, как соль морская, бесполезна,
Бессмысленна, как жалость на войне.

Она дитя. И ножками по крыше
Сучит у сновиденья на краю.
О как бы мне хотелось жить, не слыша,
Как бесполезно дождь идет в раю…



* * *

Далеко разлетаются аисты,
Оставляя скупые следы.
Неужели и жизнь продолжается
От последней до первой беды?

Выходи на равнину — там холодно,
Только холод нас может спасти,
А туда, где Отчизна расколота,
Никогда никому не дойти.

Там покойники смертью потеряны,
Там взрывается шепот молитв,
Ни травинки не встретишь, ни дерева,
Только место, где небо болит.

Зарываются в землю старания,
Только подвиг в цене на Руси.
Горизонт! Что быть может обманнее?
Ты у аистов это спроси.

Пусть расскажут они, как сражаются,
Как на крылья бросается страх,
Неужели и жизнь продолжается,
А не снится кому-то в веках?

Деревянными старыми веками
Божеству подмигнуть не успеть.
Подавилась тоской половецкою
Бесконечная русская степь.

Поперхнулась крикливыми стаями
Бесконечная русская даль.
Видишь, облако в небе растаяло?
Так растает и наша печаль.

Что с равниной холодною станется?
Кто отведает звездной ухи?
Все исчезнет. Останутся аисты,
И отпустят нам наши грехи.

Мы очнемся. Увидим, как иноки
Не скрывают сияющих лиц.
И тогда горизонты раздвинутся
Над страной, что не помнит границ.



* * *

Видишь, золотая оса
Звоном наполняет весну.
Девочки хотят в небеса,
Мальчики хотят на войну.

Мы с тобой идем по земле
Посреди житейских лавин.
Имя напишу на стекле,
Имя продолженье любви.

На твоих руках — сотни лет,
А в глазах твоих — сотни снов,
Подари мне свой силуэт,
Подари забвение слов.

Разгулялись осы в саду
В ожиданье лучших вестей.
Я тебя навек украду
Из твоих прошедших страстей.

А когда над миром паря.
Мы раскинем крылья вдвоем,
Ты поймешь, что жили не зря,
И еще не зря поживем.



* * *

Вся жизнь моя перед тобой подробно
На звездной карте в предпоследний час,
И как бы небо ни было огромно,
Моя любовь огромней в сотни раз.

Не принимай моих импровизаций,
Ты не растопишь в волчьем горле ком,
Такой большой любви откуда взяться
В года припорошенные снежком?

Она из тех шагов, что слышал ночью
На ранней, на мальчишеской заре,
Она из тех стихов, что рвутся в клочья
И сыпятся на радость детворе.

Она влетает в форточку, и если
Ты хочешь знать, как пересилить страх,
Свернись в клубок в огромном старом кресле
И звездный атлас подержи в руках.

Ты из него узнаешь, как немного
Осталось счастья в звездной пелене.
Меня, как волка, снова кормят ноги,
И птицы носят память обо мне.



* * *

Что остается от внешности?
Взгляд, что тревожен и скуп.
Что остается от нежности?
Мелкие трещинки губ.

Что остается от вечности?
Долгой иллюзии крах.
Что остается от верности?
Боль в утомленных руках.

Память, обманная, тусклая
Прежний хранит талисман.
В раннюю юность вернуться бы,
Но слишком низкий туман.

Чувства страшусь осторожного,
Пью эту сладкую лесть.
Нет ничего невозможного,
Только возможное есть.



* * *

Юность танцует по крышам свой танец шальной,
Топчет и крошит останки от школьного мела,
Жизнь — это все, что еще не случилось со мной,
Жизнь это все, что цыганка сказать не посмела.

Ветер сегодня такой бесподобный лентяй!
Сладкое ищут кругом хлопотливые осы,
Знаю, что скоро моя неизбежность — сентябрь,
Знаю, что жизнь — это все, что осталось на осень.

С юностью вместе станцую, пока нам везло,
Жаль, что коснуться нельзя — этот танец бесплотен.
Жизнь — это смех, перед тем как разбилось стекло,
Жизнь — это стон не обласканных кистью полотен.

Небо как небо, смотри и себя разглядишь
Мальчиком, юношей, старцем, бесплотною тенью,
Птицей, звездою, строкой, разрывающей тишь,
Верю, что жизнь это пальцев нежданных сплетенье.

Жизнь — это запах слезы, это свет на заре,
Жизнь — это отблеск последний военного вальса,
Юность танцует, она уже вся в сентябре,
Можно любить, но нельзя, но нельзя оставаться.

Старый Пегас проскакал, закусив удила,
Время становится белой рассыпчатой кашей,
Жизнь — это день. В нем любила меня и звала…
Жизнь — это все, что ты помнишь и что не расскажешь…



Максим Замшев — поэт, издатель, общественный деятель, главный редактор журнала «Российский колокол». Родился в 1972 году в Москве. Окончил музыкальное училище им. Гнесиных и Литературный институт им. А. М. Горького. Публиковался в журналах «Дети Ра», «Москва», «Молодая гвардия», «Московский вестник», «Юность», «Поэзия», «Воин России», «Немига Литературная», в газетах «Завтра», «День литературы», «Московский комсомолец», «Московский литератор», «Литературная Россия», в альманахах «Родник», «Академия поэзии», «День поэзии» и в других изданиях.

Версия для печати