Арсен Мирзаев, «Дерево времени».
М., «Русский Гулливер», 2008

Арсен Мирзаев говорит в стихах обо всем как бы не всерьез. Шутит, иронизирует, посмеивается над самим собой (и / мне приятно / что я — дурак <…>).  Словом, не стихи, а хиханьки-хаханьки. Но это обманчивое впечатление. Вещать с умной миной заведомые трюизмы — не слишком большое искусство. А сказать о главном, улыбаясь, — большое.
Как писал Николай Глазков, «Трудно в мире подлунном / брать быка за рога. / Нужно очень быть умным, / чтоб сыграть дурака».
Мирзаев — поэт трагический и говорящий — мужественно, но с улыбкой! — о главных вопросах бытия. О жизни и смерти. Ни о чем другом Поэт, собственно, и не должен говорить. Вот, например, замечательное стихотворение, написанное свободным стихом.

Из цикла
«ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ»

1

в очередной раз
сижу и слушаю
чужие стихи
сижу и слушаю
сижу и слушаю
сижу и слушаю

и вдруг понимаю:
жить остается

все меньше и меньше
все меньше и меньше
все меньше и меньше

с каждой
буквой

Лирический герой Мирзаева — сам Мирзаев. Поэт, житель Петербурга, города «пиитично-поэтичного».
Книга «Дерево времени» в очередной раз показала генезис творчества Мирзаева — это, прежде всего, обэриуты (в первую голову Николай Олейников), конкретисты (прежде всего, Всеволод Некрасов).
Многое написано о влиянии творчества Айги на Мирзаева. Я этого влияния не вижу, хотя Арсен и был близким другом Геннадия Николаевича.
Самый слабый раздел книги — палиндромы.
Соглашусь с автором предисловия к книге, профессором Орлицким, который пишет: «То, что палиндром в 99 процентах случаев игра и не более того — аксиома». Игра не всегда поэзия.
В самом деле подлинные образцы п о э з и и  в палиндромии найти очень сложно. И Арсен Мирзаев, на мой взгляд, зря включил в свою книгу перевертни. Они здесь выглядят как чужеродный элемент.
А в целом книга, конечно, удалась.

Сергей СПАССКИЙ