Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2008, 11(49)

Еще за то меня прости

Стихотворения

* * *

Вся ваша музыка, ребята,
Сведется к коде, к лишней теме,
Где tempo, кажется, rubato,
То бишь, похищенное время.

Она сладка и безнадежна,
Как утренняя сигарета…
Тоска по милости вельможной
В глазах имперского поэта.

Но милость с жертвою к итогу
Подводят, кто бы ни мирволил,
Лишь с тем, что ты позволил Богу.
А вот что Бог Себе позволил,

Не знает ни сосед по даче,
Ни Аполлоний из Родоса,
Хоть, видно, так или иначе
Мы все умрем от передоза.



* * *

…разула глаза,
Замолчала на всю дискотеку —
В изумление впала (уж будто нельзя
В изумление впасть человеку
Ни в рассрочку и ни в ипотеку).

Вот такие коврижки, такие дела…
Ну, допустим, что Киса и Ося
Были здесь. Но Маруся-то здесь не была,
Да и Вася в полнейшем забросе,
Без понятия в данном вопросе.

И в общественном мнении нос не дорос,
Не возникло реакции в массе.
И никто никогда так не ставил вопрос
И не звал ни Маруси, ни Васи.



* * *

Слезами радости манагеры не плачут.
Засядут в офисы, чего-то там толмачат.
И, как в ноздрю казак упихивает донник,
Они пырком толкают стилус в наладонник.

Их тянет в офис. Что за топос этот офис?
Там дебет-кредит, сальдо-бульдо, счет и опись.
Там надвигаются валы клиентской базы,
Там где хрусталь, а где свинец, поймешь не сразу —
Такие стразы…

Объем продукции растет, как сливки в крынке,
Но кто ведет учет потребностей на рынке?
Быть может, кейтеринг пойдет и тем, и этим?
Быть может, мАркетинг, а может быть, маркЕтинг?
А то придумали франчайзинг, лизинг, толинг,
А прежде был лишь пионеринг-комсомолинг.

Но слезы радости не вышибить глаголом,
Когда меж боулингом выбор и пейнтболом,
Когда различье меж компанией и фирмой —
Как между Мьянмою и киплинговой Бирмой.

И я вот думаю: а не послать все на хер?
Что я манагеру, и что мне он — манагер?
Ведь слезы радости — совсем другое дело:
Я ими плакала, я через них глядела
На мир не в фокусе, на небо без предела…



* * *

Человеческий род измельчал, как урюк,
Перед схваткою КАСКО с ОСАГО.
Сослуживец отца говорил: «Я курю
Папиросы лишь сорта “Чужаго”».

А баталия между «Рено» и «Пежо»
Столь масштабна и бескомпромиссна,
Что надуешь желвак, погрозишься: «Ужо!..» —
И останешься без организма.

Черномырд говорит, шестерит Черномор,
Тридцать витязей бьются колами,
Телевизор гудит, и берет на измор
Перхоть люту Закон о рекламе.

А Чужаго, Живаго — всего ничего.
Вон — сидят, наблюдают они — кто кого:
Хитрово — Дурново, Дурново — Хитрово,
И опять изберут не того.



* * *

«Во сколько же рвануло?» «До восьми…»
«Нет, точно в восемь с четвертью рвануло».
«Да ладно! Девять, ей же свят, минуло
По Гринвичу…» «Ну что вы, черт возьми,
Все брешете! Вы, может, по Перми
Сверяетесь?» «Да залепите дуло!»

Вставала нелинейная заря,
И кто же знал, что в это время года —
В начале марта или октября —
В подъезде, где ни одного урода,
Куют кольчугу три богатыря?

В разгаре отопительный сезон,
В депрессии ремонтные работы.
Какой-то в этой ковке был резон —
Аукционный бум, большие лоты —

Поди узнай! Ведь спор не о самом
Событии — о временах и сроках.
Сгорело все — и трупов нет на дрогах,
Бездомных нет…
                            «В каком часу?» «В седьмом…»



* * *

Тома три прочла Абрама Терца,
Утопила истину в вине.
Волновалась: выдержит ли сердце.
Выдержало — что ему во мне!

У него стабильная работа,
Соцпакет, прямые номера.
Вывело меня из оборота,
Помахало вслед — и с плеч гора.

И фонит, меня оставив с носом,
Даже не марая рук доносом:
Кто на то поставлен, те придут
И за это тихое увечье —
Ультразвуковое бессердечье —
Выходных пособий не дадут.



* * *

Когда разряжен основной аккумулятор
И понесли на постном масле чепуху,
И требухою понесло на весь Алатырь
(А этот город уважает требуху,
Как, впрочем, и Тамбов, и Улан-Батор),
Когда нечисто бреет эпилятор
И песни группы «Эмульгатор» на слуху,

Тогда последствий не ищите понапрасну
И вычеркните сам союз «тогда»,
Как вычеркнули имя ручкой красной
Из списков пайщиков в День Мира и Труда.



* * *

И в Бодайбо такая же погода,
Как в Вышнем Волочке,
Когда сидишь три с половиной года
На облучке.

Когда висишь полвека, даже с гаком,
На волоске
Над мусорным чревоугодным баком
В зловонном протекающем мешке.



* * *

Молитесь, сильные, молитесь
Герою в мертвенном плаще.
Колитесь, сирые, колитесь,
Как вам херово и ваще.

Колись, расхожая калика,
Зачем ты родилась на свет.
Колись, подъездный нарколыга, —
Тебе нигде преграды нет.

Колись, погановский пещерник,
Подтопленный со всех сторон,
Как ты у тещи скрал наперник
С керенками — и дунул в схрон…

Стоит УБОПовский УАЗик —
Вместилище горячих тем,
Внутри блаженствует Чумазик,
И глух, и нем.

Его падучая ломает, 
Рот у него наоборот,
Но в нем участье принимает
Весь виртуальный наш народ.

А день зато на удивленье —
На нем и сделаем акцент, —
Пусть атмосферное давленье
Чуть шестьдесят один процент.



* * *

Генно-модифицированный,
Сверху инициированный,
На один бок купированный,
На другой атрофированный,
Ночью расконвоированный,
Утром лоботомированный,
Нелегитимизированный,
Нелегитимизированный…



* * *

За все, за все меня прости!
За регистрацию компьютера в сети,
За хромосом набор, за выборов итоги,
За куздру глокую, за пробки на дороге.

Еще за то меня прости,
Что, трепыхаясь в бережной горсти,
Сомнением себя не утруждаю —
Безоговорочно факт спама подтверждаю.



* * *

Беседа ли, беседа,
Смиренная беседа...
И не ходи к соседу,
А возлюби соседа.

За спички, соль и сахар,
Что дал бы — и не ахал.
Что мог бы быть и хахаль,
А вот поди ж — не хахаль.

Оно ему не надо —
Он не вознегодует
На дум твоих Анадырь,
На тягот Акатуи.

На все, что душу пилит,
На все, что сердце илит,
Смолчит, проинфантилит,
Профершпилит, промылит.

Беседа ли, беседа.
Смиренная беседа…
Ты не ходи к соседу —
Еще убьешь соседа.



Тост

За состраданье к вымороку муки,
Сиречь, за счастье, полни через край!
За мхатовскую паузу разлуки,
Которую срывала то и знай.

За быль пространства — махом, без закуски,
За первородство и за вторчермет,
За то, что я — как бы сказать по-русски —
Бесхозный подозрительный предмет.



Марина Кудимова — поэтесса. Родилась в 1953 году в Тамбове. Окончила Тамбовский педагогический институт. Член Русского ПЕН-центра (1991). Лауреат Премии им. В. Маяковского Совета министров Грузинской СССР (1982) и Премии журнала «Новый мир» (2000). Автор многочисленных публикаций и нескольких книг.

Версия для печати