Опубликовано в журнале:
«Дети Ра» 2007, №5-6 (31-32)

Акростих в русской поэзии

Акростих обычно понимается как «стихотворение, начальные буквы которого составляют имя, слово или (реже) фразу». В мировой поэзии такая форма известна издавна. «Считается, что акростих является изобретением Эпихарма, греческого филолога и драматурга, жившего в Сиракузах в V в. до н. э. Фактически акростих был для него методом установления копирайта на своих работах: в его тексты было «вшито» имя автора».
Акростихи «не просто украшение: отмечая собой начало каждого стиха, они тем самым подчеркивают стихоразделы, членение текста на стиховые отрезки, т. е. главное отличие стиха от прозы. Не случайно, когда в XVII в. начиналась русская поэзия и еще не были выработаны ни силлабо-тонические, ни даже силлабические размеры, а единственной приметой стиха была рифма, то в дополнение к этой отметке конца строк стихотворцы очень часто отмечали и начало строк — пользовались акростихами, порой растягивавшимися на длиннейшие фразы». Эти фразы обычно заключали в себе имена тех, кому посвящено и кем написано произведение, например, «Милостивии приятелю», «Князю Алексею Никитичю», «Герман монах моляся писах» и т.д. и т.п.
XVIII век продолжил традицию предыдущего; в XIX акростихи стали широко использоваться в альбомах (впрочем, эта традиция почти неизменной сохранилась до наших дней и, вероятно, никогда не прекратится). Но отношение к таким формам было несерьезное и могло выражаться, вероятно, следующими словами: «Сложить акростих может любой человек, преуспевший в версификации».
В начале ХХ века интерес к акростихам возобновился. Поэты для демонстрации своей не всегда филигранной техники усложняли написание акростихов дополнительным ограничением — сонетом. Происходило своеобразное наложение двух строгих форм: акростиха и сонета. Авторам, таким образом, приходилось мастерски точно рифмовать по обоим краям строк стихотворения.
Далее развитие акростиха идет по пути комбинирования, усложнения и увеличения форм акростиха между собой. Внимание начинают уделять не только первым, но и средним и последним буквам строки (соответственно — мезостихи и телестихи).
Ближе к концу ХХ века начинают появляться целые акроконструкции. Акроконструкция — наличие в стихотворном произведении как сочетания, так и единичного употребления акростиха, мезостиха, телестиха, диагонального акростиха (лабиринта).
Московский композитор Глеб Седельников, взяв себе псевдоним Валентин Загорянский, написал немало сложнейших стихотворных произведений, в которых одновременно переплетаются акро-, мезо- и телестихи, подкрепленные диагональными строками.

Эта акроконструкция была посвящена Марине Цветаевой с десятикратным написанием ее имени в ключевом слове (1 акростих, 2 мезостиха, 1 телестих и 6 диагональных акростихов). Как видно из текста, несмотря на филигранное переплетение различных видов акростиха, содержание стихотворения остается весьма туманным. Следующий пример из творчества В. Загорянского посвящен уже Платону Карповскому с семикратным написанием его имени и фамилии:

В этом тексте интерес вызывают мезостихи, поскольку читаются необычно: снизу вверх. Что касается содержания и ясности изложения мысли, то, прежде всего, необходимо знать, кто такой Платон Карповский, но, думаю, и это не поможет прояснить ситуацию. На мой взгляд, сложные акроконструкции должны быть построены так, чтобы ключевые слова были незаметны, содержание — такое, чтобы его можно было понять. Иначе читателю остается только каркас из акростихов, который он (читатель) при желании и терпении сам может наполнить любым набором слов.
Заслуживают внимания акроконструкции Константина Свириденко, которые он называет цветными стихами и которые представляют собой картины, где написано стихотворение с добавлением выделенными различными цветами акростихов и диагональных прочтений. Сам автор пишет, что «по сути — это сложные акро, часто не имеющие аналогов в русской литературе по схеме построения и степени сложности».

Просмотрев 200 ссылок из 1450, данных поисковой системой «Яндекс» на слово «акростих», я пришел к выводу, что такой способ написания стихотворного произведения не утратил свое значение и даже приобрел статус законной формы поэтического искусства. На различных форумах проводятся конкурсы акростихов, самым интересным из которых мне показался поэтический турнир литературного объединения при альманахе «Stern». В своем большинстве здесь представлены акростихи. Среди всего многообразия отмечу те, которые специфически решают проблему введения редких для акростиха букв. Некто Джуди Белкин написал такой акростих (выделено мной):



* * *

Да я не Байрон! Я же и не Блок.
Мне все равно — фонарь или аптека,
И все же я слегка усвоить смог
Татарской речи звук в раю Артека.

Решил: пора выдавливать раба,
И вот давлю по капле эти гены:
Йок — значит нет: привычки неизменны,
Бар — значит есть: ну, стало быть, судьба.

Ылдыз — звезда. Я — Принц, но где ж мой Лис?
Крым, райский мой пейзаж, исчез в тумане:
О, йок и бар, мечта об инь и яне!
Вставай, луна. Свети, моя ылдыз.

22 сентября 2000

Отмечу в данном стихотворении интертекстуальные моменты из Михаила Лермонтова («Да, я не Байрон!»), Александра Блока («…фонарь или аптека…»), Антона Чехова («...пора выдавливать раба…»), Антуана Сент Экзюпери («…звезда. Я — Принц, но где ж мой Лис?»).
А фЕМЪ (Евгения Чуприна) дала такое решение (выделено мной):



* * *

Будь ты хохлом, конечно бы не спутал
Ы с И по-украински на письме,
Как я, порой, прикрывшись псевдонимом.
О Боже, задавай диктанты мне,
Ведь грамотность хохлам необхоДИМА!

27 сентября 2000

Таким образом в акростих впервые была введена буква «Ы».
На этом поэтическом турнире акростихи посвящены различным участникам литературного объединения. Поэтому волей-неволей пришлось решать проблему введения даже буквы «Ъ» для прозвища (ника) фЕМЪ. Из девяти представленных различными авторами наиболее интересными являются произведение Петра Глыба-Базальтова (выделено мной):



* * *

флегматичности на лике
Ей немножко не хватает.
Может быть, сама не знает,
Ъ зачем при нике.

21 сентября 2000

и человека, скрывшегося под псевдонимом Гусар:



* * *

Флиртуя, к зеркалу малютка подошла,
Еще не видя, но улыбкой потеплев,
Меж тем, взирал из-за стекла
ЪМЕф, хищный, аки лев.

25 сентября 2000

Если в первом тексте выпукло поставлен «Ъ» (читается: «твердый знак зачем при Нике»), то второй текст интересен зеркальным решением проблемы. Намек на палиндромичность, перевернутость, содержится в последней строке: «аки лев». В XVII веке в Российской империи был популярен палиндром «Велика, аки лев», символично посвященный этому государству.
В заключение приведу свой опыт по обновлению акростиха. Двойной диагональный акростих сплетается в один, в котором каждая буква начинает работать на две строки одновременно:

Любопытно, что при таком построении происходит парадоксальное несоответствие количества строк стихотворения и букв ключевого слова (здесь соответственно 8 и 7). Однако такой текст теряет заложенный в акростихе строкообразующий принцип и переходит в разряд фигурных.
Стоит отметить, что диагональные акростихи были известны еще в начале ХХ века благодаря переводам из Эдгара Аллана По, точнее сонета «Enigma» («Тайна»). Однако удвоенного написания я пока еще не видел.
Таким образом, развитие акростиха в конце ХХ века продолжается по двум путям: 1) Введение редких букв в ключевое слово и 2) Синтез различных видов акростиха с созданием сложных акроконструкций.



Иван Чудасов — поэт, литературовед. Родился в 1981 году. Живет в Астрахани. Сотрудник музея Велимира Хлебникова.



© 1996 - 2017 Журнальный зал в РЖ, "Русский журнал" | Адрес для писем: zhz@russ.ru
По всем вопросам обращаться к Сергею Костырко | О проекте