Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2005, 5(9)

Но это - не это

Стихотворения

БРАЗИЛИЯ

на территории бразилии
живут люди поклоняющиеся вуду
бразильцы замечательно играют в футбол
у бразильцев есть хорошие писатели
музыканты и танцоры
один сын турецкого верноподданного долго собирался
в бразилию но так и не доехал
в бразилии жил обозреватель игорь фесуненко
и писал про бразильцев книги
в семидесятых годах двадцатого века пели —
а я хочу в бразилию к далеким берегам
еще в бразилии живут анаконды и другие представители
животного мира
на севере бразилия граничит с гвианой, суринамом и
венесуэлой
на востоке с колумбией, перу и боливией
на юго-востоке с парагваем и аргентиной
а на юге с уругваем
в конце восьмидесятых годов на наших
голубых экранах появились бразильские телесериалы
с этого все и началось



* * *

рюмин-пушкин да рылеев
на крыльце своем стоят
и глядят на смачно небо
и глядят на виноград

в небесах же шатл мчится
мчится шатл во всю прыть
надо ж этому случиться
аж захватывает дух

ба смари вдруг рюмин-пушкин
тычет пальцем в небеса
видят други как тот шатл
развалился — вот те на

разлетелися осколки
кто куда попадали
рюмин-пушкину с рылеевым
вы задачку задали

рюмин-пушкин да рылеев
на крыльце уж не стоят
и не видят как «союзы»
космос черный бороздят



* * *

как хорошо ругаться матом в одиночестве
не то что при дамах особенно если дамы пьяные
вылетают слова словно пули или мысли
переформатированные или унифицированные
не так это важно ведь сегодня воскресенье
и надобно бы в церкву сходить да неможется
приспела нужда матом поругаться
поносишь бывало все и вся и на душе
легче становится словно в первый раз эякуляция
словно медом намазано а ты знаешь где
словом так на душе светло так радостно
словно причастился или грех с души снял признанием
а как вволю матом наругаешься
пройдет минута
потом вторая
потом третья четвертая
и так на душе тоскливо становится
что хоть волком вой или стреляй напропалую
и опять вспоминаешь слова матерныя
словно самые дорогие на свете слова
их выкрикиваешь и звенят стеколья оконныя
и рушатся стены каменныя
и летят слова на волю как письма электронные
и кто их прочтет тот осчастливится
в этом видимо и есть сущность удела писательскаго



* * *

говядишна-тушоновна — родная сторона
куда б ты ни девалася — все радость-то одна

идут года запойные летят былые дни
ползут часы застольные — мы у тебя одни

пельмени с переменами как чебурашка тот
кто о тебе не думает загнется он вот-вот

и тютелька за тютелькой и счастье без конца
с говядишной-тушоновной стою я у крыльца

земля — все так же вертится все киснет молоко
с тобой моя тушоновна мне на душе — легко



* * *

напечатали у молодого поэта пару стихов
и ему радостно от этого

напечатали у пожилого поэта книгу стихов
и дали гонорар
и ему радостно от этого

напечатали у журналиста статью в газете
и ему стыдно за это
но когда он напивается
то убеждает себя и знакомых
что у него такая работа

а одного писателя средних лет нигде не печатали
он был очень горд от этого — жив мол андеграунд
и вот когда уже всех напечатали (и не раз)
взяли и его напечатали (правда без гонорара)
он страшно огорчился из-за этого
ведь разрушился миф об андеграунде

писатель перестал даже пить
начал бриться
и в конце концов уехал на дачу — полоть картошку

факт напечатанья текста
на каждого действует по-разному



* * *

первый раз в жизни
сварил настоящий кофе

а сколько еще
свершений впереди…



* * *

уснул петух
уснули куры
не спит лишь
деятель культуры



ГОСФИЛЬМОФОНД

три тополя на плющихе

не найти чувака чувихе



* * *

из могильной тиши
слышу слово «пиши»



* * *

террор сказал лифтер
и
вахтерша его поддержала
пригласила чаю попить



* * *

еще
о деньгах

еще
и
еще немного



* * *

в общем
мы не робщем



* * *

бухай
но не
хай



* * *

пальцем провел по пыли
написал на пыли запретное слово
пыжится в телеке писатель
написал роман да никто не читает

волосы стали дыбом
ни фига себе и такое бывает
особенное если тихо
кто-то кому-то на ночь книжку читает

журнал притащил приятель
в журнале лица в журнале мода
на кухню пошел и на тебе
болит желудок и кончилась сода



* * *

люди глядят на березы
люди молча стоят
люди отлично знают
что почем и когда

морщится вон собаченка
гладит ее мальчуган
если б не страсть к животным
был бы тогда хулиган

что нам европа да сиськи
азия вот наш удел
так возвестил пожарник
и на три дня загудел
люди глядят на березы
люди молча стоят
скоро приедет маршрутка
но места в ней хватит не всем



* * *

сидит художник за столом
он водки выпил и заедает огурцом
барышни в окно глядят
на картины его любуются
они висят на стенах мастерской
и говорят много денег стоят
а художник еще рюмку наливает
и барышням приветливо кивает

а утром только похмелясь
художник нарисует грязь



* * *

китайский поэт
лежит на диване
сторублевка в кармане
хрустит
а чувак почему-то
грустит



* * *

слезы утерла уборщица
и пошла убирать помещенье
мысль на этом закончилась
с нею и стихотворенье



* * *

люди борхеса читали
люди ехали в метро



* * *

пока минут двенадцать буду бриться
вдруг позвонит капица
по чарочке предложит
по одной



* * *

дождь
на балконе сушится рыба
волнуются кошки…



* * *

что бы там ни говорили
а борщ со сметаной
вкуснее ушицы…



МОЙ ГОРОД

трамваев у нас нет
зато троллейбусов много
вот пожалуй и все



* * *

обезьяны в космосе
не переносят одиночества
люди — другое дело



* * *

12-му апреля рад человек
и козявка
и доминошник дядя степан…



* * *

замзав с завскладом
бухают на даче —
шашлык читает «отче наш»



Айвенго (Тольятти) — поэт, прозаик, драматург, перформансист, музыкант. Постоянный участник фестивалей свободного стиха. Публиковался в альманахе «Майские чтения», журналах «Футурум АРТ», «Шестая Колонна», «Риск», антологиях «Нестоличная литература», «Антология тольяттинской литературы».

Версия для печати