Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Prosōdia 2018, 8

Документ без названия

 

Григорий Аркадьевич Марговский родился в 1963 году в Минске. Окончил Литинститут имени Горького. Работал журналистом, редактором, переводил польскую, болгарскую, латышскую поэзию, преподавал литературу в школе. В 1993 году уехал в Израиль, где работал официантом, охранником, телефонистом, архивариусом. Издал два сборника стихов: «Мотылёк пепла» (1997), «Сквозняк столетий» (1998). Автор двух романов, ряда новелл и эссе. Издавал сетевой поэтический альманах «Флейта Евтерпы». В 2001 году переехал в США, живёт в пригороде Бостона.

 

ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ

Владелец виллы в мысли погружён 
Не самые отрадные... «Аманда,
Добавь ликёра в яблочный крюшон!» — 
Рычит он на кухарку. Где команда?
Ребята обещались ровно в пять,
Нет никого. Ристалищные с полок
Призы сверкают. Год уж как играть
Ему не позволяет врач-онколог...
Пуэрто-Рико остров небольшой,
Вдоль южной кромки бежевые гроты.
Порой стремишься в детство всей душой,
А в подворотне окружают: кто ты?
Так, арбалетным раненный болтом,
Скончался Ричард! И, хватая биту,
Он молча рубит кубки под стеклом,
Презрев воображаемую свиту.

 

АМИШ

Век технологий не переупрямишь,
И странно мне, когда, густобород,
В скрипучем дилижансе едет амиш
На ярмарку, сбывать свой огород.
Из множества известных мне экзотик
У этой снисходительности нет:
Не то что телевизор – даже зонтик
В общине подпадает под запрет...
Не отличить швейцарца от эльзасца,
Но скромность, в сочетанье с простотой,
Образовала сплав, готов поклясться,
Куда прочней, чем слиток золотой!
И да – мы все погибнем от эболы,
Джихада или ядерной войны,
А в штате Индиана будут школы
Воскресного усердия полны!

 

РУКОВОДИТЕЛЬНИЦА

Пока мне грек, ворчливый старина,
Меняет шины марки «Йокогама»,
Я вспомню нашу классную: она
Была нам, дылдам, как вторая мама.
Ей Сокол песни Лещенко лабал,
Хоть Паша больше нравился ей явно.
Из школы возвратясь, любой амбал
Постанывал: «Наталья Николавна!»
Один прошёл колонию. С другим,
Заядлым второгодником, все киски
Мурлыкали. Феномен объясним:
Сгодился только мне её английский...
И вот сижу в кофейне, жду звонка.
Все сверстники усопли по порядку.
А у неё в подшефных – три внучка
И два щенка, к восьмому-то десятку.

 

ГЛЯССЕ

С прекрасной гаитянкою в постели
Очнулся Фёдор. Кофе и пломбир
Так смешивали в детстве. Золотели
На ветках листья. Сокрушался мир.
«Вконец ты чебурахнулся, ехидна!» —
Шепнул он смачно. И, взболтав гляссе,
Вдруг села в позу лотоса бесстыдно
Нагая Агнес в царственной красе...
Вчера из бара в бар, на запах виски,
За жрицей вуду следовал москвич,
Не думая о стопроцентном риске
Заполучить ко всем несчастьям ВИЧ.
А нынче... Он позвал тихонько: «Агнес!»
Вновь карусель шальная сорвалась.
И оба знали точно свой диагноз:
Боязнь прервать живительную связь.

 

КАЛЕКА

Напротив забегаловки, весной,
Он греется на солнышке, но, право,
Не чует землю предков под собой
Протез голеностопного сустава!
В словарь наш богатейший этот пульт,
На подлокотнике, вошёл как «джойстик».
Неважно что – инфаркт или инсульт,
Вопрос из любопытства был бы жёсток.
При этом, всякий раз кивая мне,
Моей малютке, розовой как вишня,
Фактически причислен он к родне:
А значит, церемонии излишни...
И вот решаюсь: «Что произошло?» –
В ответ мычит он: «Лось». И в этом слоге
Содержатся весь холод, всё тепло,
Всё знание о ближних и о Боге.

 

И СМЕХ, И ГРЕХ

Атлант могуч, с его упругих плеч
Не соскользнёт небесной тверди бремя.
Таланту пофиг, он в земную речь
Впивается, поскрёбывая темя.
Монах Тантал в молитву погружён,
Лишен аскезой и воды, и яблок.
Талант бухлом приваживает жен,
Жуя, пускает по реке кораблик.
Атлант, нахмурясь в форме ПВО,
Талант размякший лицезрит в халате.
Тантал к богам взывает оттого,
Что враг диет премного тороватей.
Не жажду и не голод утолят,
Но преданность идее эти двое.
Вкусив нектар с амброзией, талант
Похмельный эпос сочинит о Трое.

 

ТЕЛЕВИЗОР

В конце шестидесятых я застал
Тот ящик чёрно-белый, под забралом
Стекла увеличительного – мал,
Чудачил он пришельцем разудалым.
Стращал нас параноиком экран,
Дугой надбровной поводя серьёзней
Всех разом загнивающих капстран,
Неандерталец обличал их козни...
А нынче – плазма и архив онлайн,
Уже без рожек и на сорок инчей,
Денисовцам не тарахтит комбайн,
Геному их куда привольней нынче.
С утра не жахнет гимн СССР,
И если от ток-шоу вас коробит –
Айда на остров Флорес: там пещер
Полным-полно, где окопался хоббит!

 

Версия для печати