Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Prosōdia 2018, 8

Энергия желания и гротеска: жанровая многозначность в стихотворении «Секс-пятиминутка (Конструктор для детей преклонного возраста)» Н. Искренко

 

Юлия Юрьевна Постникова, Институт филологии, журналистики и межкультурной коммуникации, Южный федеральный университет / Yuliya Postnikova, Institute for Philology, Journalism and Cross-cultural Communication, Southern Federal University, e-mail: djylka22@gmail.com

 

Аннотация. В статье стихотворение Нины Искренко «Секс-пятиминутка (конструктор для детей преклонного возраста)» рассматривается с точки зрения лексики и гротескного изображения гипермаскулинности как знака советской цивилизации. С помощью иронии, совмещения сексуально-гендерной и политической ролей Искренко борется с советской идеологией, делая её в своем стихотворении предметом насмешки.

Annotation. In the article Nina Iskrenko's poem «Five-Minute Sex (Designer for Older Children) » is viewed from the point of view of vocabulary and grotesque image of hypermusculinity as a sign of Soviet civilization. With the help of irony, combining sexually-gender and political roles, Iskrenko fights against Soviet ideology, making it in her poem the subject of ridicule.

 

Ключевые слова: Нина Искренко, русская поэзия, советская идеология, лирические жанры, гротеск, ирония.

Key words: Nina Iskrenko, Russian poetry, soviet ideology, lyrical genres, grotesque, irony.

 

 

Начнём с текста стихотворения.

 

Он взял её через пожарный кран

И через рот посыпался гербарий

Аквариум нутра мерцал и падал в крен

Его рвало обеими ногами

Мело-мело весь уик-энд в Иране

 

Он взял её

на весь вагон

Он ел её органику и нефть

забила бронхи узкие от гона

Он мякоть лопал и хлестал из лона

и в горле у него горела медь

Мело-мело весь месяц из тумана

Он закурил

решив передохнуть

 

Потом он взял её через стекло

через систему линз и конденсатор

как поплавок зашёлся дрожью сытой

своё гребло

когда он вынимал своё сверло

Мело-мело

Мело

 

Потом отполз и хрипло крикнул ФАС

И стал смотреть что делают другие

Потом он вспомнил кадр из «Ностальгии»

и снова взял её уже через дефис

Мело-мело с отвёртки на карниз

на брудершафт Как пьяного раба

завертывают на ночь в вольчью шкуру

Он долго ковырялся с арматурой

Мело-мело

Он взял её в гробу

 

И как простой искусствоиспытатель

он прижимал к желудку костный мозг

превозмогая пафос и кишечный смог

он взял её уже почти без роз

почти без гордости без позы в полный рост

через анабиоз

 

и выпрямитель

 

И скрючившись от мерзости от нежности и мата

он вынул душу взяв её как мог

через Урал Потом закрыл ворота

и трясся до утра от холода и пота

не попадая в дедовский замок

Мело-мело От пасхи до салюта

Шёл мокрый снег Стонали бурлаки

И был невыносимо генитален гениален

 

его

кадык

переходящий в

голень

как пеликан с реакцией Пирке

не уместившийся в футляры готовален

Мело-мело Он вышел из пике

 

Шел мокрый снег Колдобило Смеркалось

Поднялся ветер Харкнули пруды

В печной трубе раскручивался дым

насвистывая оперу Дон Фаллос

Мело-мело Он вышел из воды

сухим Как Щорс

И взял её еще раз

                                        Н. Искренко «Секс-пятиминутка (конструктор для детей преклонного возраста)»

 

Поэзия Нины Искренко принадлежит к творчеству поэтов так называемой новой волны. Язык своей поэзии Искренко называла «полистилистикой», однако стихи Нины Искренко вполне можно было бы отнести к поэзии неофутуристов. Как и футуристов, Нину Искренко волновал язык города, его окраин и трущоб, где язык газеты и магазинной вывески сплетается с пьяным говором бомжей, с частью подворотни. Как и футуристы, Искренко играла со словом, с его корневой частью, находя невообразимые движения и параллели. «Секс-пятиминутка» входит в сборник стихотворений «Право на ошибку», и это действительно то, что она отстаивала своими стихами – право на ошибку: её стихотворная мысль часто путается, ассоциативно скачет, возвращается обратно, открывая читателю мышление автора как на ладони.

При разборе данного стихотворения может возникать два пути развития, поскольку говорить о какой-либо однозначности в данном тексте не представляется возможным. Примечательно, что, по словам мужа Искренко Сергея Кузнецова, сама она воспринимала «Секс-пятиминутку» как стихотворение о любви. [Лившина]. На протяжении пятидесяти восьми строк разворачивается если не признание в любви – трудно представить себе полнокровное признание в словах «И был невыносимо генитален гениален / Его / кадык / переходящий в / голень / как пеликан с реакцией Пирке…», — то любовный натиск. Стихотворение словно пропитано энергией желания. В описании героя Искренко гипертрофирует существующие эротические роли и модели эротических отношений. Непрерывная их смена в таком масштабе завораживает. Но и сквозь этот энергичный импульс просвечивает вторым планом отсылка к пастернаковскому «Мело-мело по всей земле, во все пределы...». Только если у Пастернака его «мело-мело» – интимная лирика, то у Искренко – ярко выраженный гротеск:

 

как поплавок зашёлся дрожью сытой

своё гребло

когда он вынимал своё сверло

Мело-мело

Мело

 

Парафразы «мело-мело» у Искренко неоднозначны. С одной стороны, это добавляет ироническую окраску, снижая образец высокой лирики до почти бытового настроя («Мело-мело с отвёртки на карниз»). С другой стороны, пастернаковская интимная интонация оборачивается всемирным, чуть ли не всегалактическим, всевременным потрясением Mело-мело... в Иране», «Мело-мело от пасхи до салюта»).

Уже при первом прочтении невозможно не заметить гендерную динамику власти в области эротики (где женщиной не владеют, а овладевают). Сначала Искренко иронизирует над идеей «мужчины» как функции советской цивилизации. Овладение женщиной сравнивается с освоением природы при помощи мощной, но нелепой техники, напоминает о «поднятой целине», поворотах рек и аналогичных им проектах – как о слишком амбициозных «замахиваниях» на фундаментальную трансформацию природы:

 

Oн взял её через пожарный кран

И через рот посыпался гербарий

 

Он ел её органику и нефть

Забила бронхи узкие от гона

Он мякоть лопал и хлестал из лона

И в горле у него горела медь

 

Срастаясь с техникой, мужчина превращается в своего рода «Терминатора»-насильника:

 

Потом он взял её через стекло

через систему линз и конденсатор

как поплавок зашёлся дрожью сытой

когда он вынимал своё гребло своё сверло

 

Но, конечно, его сила не бесконечна, и когда мужчина устает от любовных подвигов, он оказывается неожиданно слабым:

 

он вынул душу взяв её как мог

через Урал Потом закрыл ворота

и трясся до утра от холода и пота

не попадая в дедовский замок

Мело-мело от пасхи до салюта

 

У него есть физическое тело – и через неизбежную ритмичность его функционирования мужчина всё-таки отделён от цивилизации, которая так возносит его в символическом плане. Таким образом, Искренко развивает подход к сексуальности, найденный в неофициальной литературе 1960—1970-х. В работах авторов этого периода гипермаскулинность как знак советской цивилизации часто выглядит как комический гротеск, и происходит это, как правило, за счёт именно «машинной» образности, связанной с техникой и прогрессом. Стоит вспомнить повесть Юза Алешковского «Николай Николаевич» (1970), где главный герой работает донором спермы в засекреченной советской лаборатории и где его заставляют сдавать «продукт» по команде «Внимание: оргазм!», а потом хвалят как сексуального «радетеля» советского народа, у которого «вместо сердца пламенный мотор». В поэзии же развенчивание одновременно и советской идеологии, и утрированной мужественности происходит в стихах Генриха Сапгира. Например, лирический герой стихотворения «Икар» (из цикла «Голоса», 1958-1962) является скульптурой, имитирующей «части от мотора», и женщины выражают желание «иметь детей / От коробки скоростей». «Маленький герой большого секса», изображаемый Искренко на фоне и с учётом этой традиции, наиболее агрессивен: он никому не отдаёт «энергии», лишь «берёт» её, а к восьмой строфе героиню «берут» «в гробу» – и продолжают «брать»!

Однако принцип у Искренко тот же, что и у её предшественников: изгнание советской идеологии с помощью иронии из самых интимных уголков существования – супружеской постели, гендерного самоопределения – через театрализованное, нарочито игровое разыгрывание конфликта плохо совместимых ролей, сексуально-гендерной и политической.

Искренко вводит в текст специальную лексику «пожарный кран, нефть, система линз, конденсатор, сверло, арматура» и т.д., и делает это намеренно, ведь, как известно, в 70-е гг. (а именно в этот период было написано стихотворение «Секс-пятиминутка») СССР находился на пике своих возможностей. В стихотворении Искренко налицо острая ирония над советской идеологией, над советским человеком, который «леса раздвинет руками и проложит дорогу к великому-светлому будущему». Над человеком, который овладевает природой, как женщиной, который берёт её когда хочет и как хочет; в тексте этот пафос двойственен: с одной стороны мы видим картину половых взаимоотношений, с другой – в намеренно преувеличенном стиле – образы природы и образы современного человека того времени:

 

Он взял её

на весь вагон

Он ел её органику и нефть

забила бронхи узкие от гона

Он мякоть лопал и хлестал из лона

и в горле у него горела медь

 

Именно потому, что это советский человек, он «берёт» своё «в гробу», «через Урал» – и продолжает брать, оставаясь «сухим как Щорс».

Конечно, Искренко высмеивает и правящую часть Советов. Идёт снег, стонут бурлаки, но

 

был невыносимо генитален гениален

его кадык переходящий в голень

как пеликан с реакцией Пирке.

 

«Генитален его кадык» – кадык, как известно, относится к той части речевого аппарата, благодаря которой производится речь. У лирического субъекта Искренко этот кадык генитален, более того, он переходит в голень, а значит, его способность влиять на умы людей необычайно велика. У кого, как не у правителя, может быть такой кадык? Однако Искренко наделяет кадык персонажа определением «генитальный», тем самым определяя коннотации правящего звена. Человек, часть органа речи которого является генитальной, может извергать лишь генитальное, и здесь, думается, пояснения излишни.

И всё же дело не ограничивается иронией. Как уже было сказано, есть два пути развития сюжета, в каждом из которых жанровое своеобразие будет рассматриваться совершенно иным образом. Как известно, XX век явил подъём технических отраслей, выход технологий на новый уровень. Человек безжалостно вторгся в природу, нарушив «Аркадскую идиллию», он покорял всё новые и новые высоты, и вместе с тем всё больше убивал и «насиловал» природу. Неслучайно стоит здесь слово «насилие». Известно, что у древних греков или римлян фаллический символ служил символом божеств, олицетворявших плодородие и производительную силу природы. Наиболее значительную роль фаллос играет в культе Диониса, особенно во время сельских праздников сбора винограда и городских празднеств, которыми ознаменовывалось наступление весны – времени возрождения и расцвета. [Обнорский] В тексте Искренко эти символы принимают неестественный, технократический характер, что подпадает под общее настроение стихотворения, в котором, как уже говорилось, проводится параллель между человеком и техникой.

 

Потом он взял её через стекло

через систему линз и конденсатор

как поплавок зашёлся дрожью сытой

свое гребло

когда он вынимал своё сверло

 

Примечательно, что действие в стихотворении происходит зимой, «мело-мело», получаются некие оппозиции «весна-зима», «расцвет-упадок2, «рождение-смерть».

Как мы помним, в античной традиции, например, в пантеистических учениях, природа была тождественна Богу, она восхвалялась и почиталась, ей слагали оды. Стихотворение «Секс-пятиминутка» одой назвать более чем трудно, однако здесь мы с лёгкостью можем обнаружить черты, обратные оде. Как уже говорилось, текст Искренко написан «низким» стилем, в котором отсутствуют восклицательные предложения, риторические вопросы, столь характерные для канонической оды.

 

Поднялся ветер, харкнули пруды

В печной трубе раскручивался дым насвистывая оперу дон Фаллос

 

Таким образом, перед нами оказывается своего рода анти-ода.

 

Он взял её через пожарный кран

И через рот посыпался гербарий

Аквариум нутра мерцал и падал в крен

Его рвало обеими ногами/Он взял её на весь вагон

Он ел ее органику...

 

Мы видим, как лирический субъект – человек – оскверняет природу, «берёт» её так, как хочет и там, где хочет. Человек становится тождественен некой машине, которая «лопает мякоть» и у которой в горле «горит медь».

Как известно, важнейший содержательный признак оды – «высокий» предмет: полководец, монарх, какое-либо знаменательное событие. У Искренко, как говорилось выше, предмет её стихотворения отнюдь не высок, а наоборот, намеренно занижен. Если и дальше следовать теории насилия над природой, в следующих строках находим тому подтверждение:

 

Потом отполз и хрипло крикнул ФАС

И стал смотреть что делают другие

Потом он вспомнил кадр из «Ностальгии»

и снова взял её уже через дефис.

 

Это некий кульминационный момент, в котором человечеству становится совершенно всё равно, кто будет уничтожать природу.

Обычно ода – это восхваление чего-либо. Здесь же никакого восхваления не обнаруживается, природу «берут» снова и снова, а в итоге «он взял её в гробу/он взял её уже почти без роз/почти без гордости без позы в полный рост».

После совершения акта насилия лирический субъект ощущает подавленность, раскаяние: «И скрючившись от мерзости от нежности и мата

 

он вынул душу взяв её как мог

через Урал, потом закрыл ворота

и тряся до утра от холода и пота

не попадая в дедовский замок»

 

Думается, что здесь Искренко хотела подчеркнуть суть человеческой природы, которой свойственно ошибаться и раскаиваться. В жанре оды автор превозносит своё творение, принижая собственную сущность, как наблюдаем у Державина в классической оде «Фелица»:

 

Не слишком любишь маскарады,

А в клоб не ступишь и ногой;

Храня обычаи, обряды,

Не донкишотствуешь собой;

Коня парнасска не седлаешь,

К духам в собранье не въезжаешь,

Не ходишь с трона на Восток;

Но кротости ходя стезею,

Благотворящею душою,

Полезных дней проводишь ток.

 А я, проспавши до полудни,

Курю табак и кофе пью;

Преобращая в праздник будни…

 

Таким образом, перед нами стихотворение со сложным и смешанным жанром. С одной стороны, безусловно, это кич, старший брат трэша, поскольку нет сомнений, что «Секс-пятиминутка» создавалась для массового читателя, т.е. для неквалифицированного большинства потребителей, готового удовлетворяться продукцией с подобными темами. Однако произведение, принадлежащее к кичу, должно быть сделано на высоком художественном уровне, в нем должен быть увлекательный сюжет. Но это не настоящее произведение искусства, а искусная подделка под него. И вот эта некая упадочность в тексте Искренко даёт основание для подобного предположения.

С другой стороны, можно с осторожностью заявить о наличии глубинных смыслов в «Сексе-пятиминутке». Этот текст с одой роднит разве что кольцевая композиция. Но мы видим перед собой стихотворение, выворачивающее наизнанку все признаки данного жанра: перед нами «низовость» лексики, свобода формы, отсутствие восторга у автора по отношению к своему объекту, а поведение лирического субъекта поражает и отторгает. Здесь показывается насилие в самом прямом смысле, не слепой восторг, а намеренное разрушение, насмешка. Природа не муза, она – раба.

Итак, на выходе мы получаем оригинальное стихотворение, в котором сочетается то, что, казалось бы, сочетаться не должно. Совмещение гендерных особенностей человека, любовной лексики и маркеров, которые дают понять, о какой эпохе идёт речь, выводят стихотворение «Секс-пятиминутка» Нины Искренко совершенно на иной уровень, на котором однозначности трактовок быть не может.

 

 

НАУЧНАЯ И СПРАВОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

 

Интернет-документы:

1. Алешковский Ю. Николай Николаевич [электронный ресурс] // URL: https://www.litres.ru/uz-aleshkovskiy-8341952/nikolay-nikolaevich/chitat-onlayn/  (дата обращения 20.10.17).

2. Державин Г. Фелица [электронный ресурс]  //  URL: http://ilibrary.ru/text/1271/p.1/index.html  (дата  обращения  20.10.17).

3. Искренко Н. Секс-пятиминутка (конструктор для детей преклонного возраста) [электронный ресурс] // URL: http://litcult.ru/lyrics.ljubimie-stihi/683

4.  Лившина О. Нина Искренко:  гендер как перформанс [электронный  ресурс] // НЛО, 2009, 97. URL: http://magazines.russ.ru/nlo/2009/97/li15.html (дата обращения  20.10.17).

5. Обнорский О. Энциклопедия классической греко-римской мифологии [электронный ресурс] // URL: https://religion.wikireading.ru/87601  (дата обращения 20.10.17).

6. Попов А. О Нине Искренко [электронный ресурс] // URL: http://gondolier.ru/143/143popov_2.html

7. Сапгир Г. Икар [электронный ресурс] // URL:  http://www.vavilon.ru/texts/sapgir0.html  (дата  обращения  20.10.17).

 

 

Версия для печати