Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Prosōdia 2015, 3

в переводе Алёши Прокопьева

 

Прокопьев Алексей (Алёша) Петрович — переводчик, поэт, 1957 г.р.. Окончил отделение искусствоведения исторического факультета МГУ. В 1996-2002 годах руководил семинаром по художественному переводу в Литературном институте им. Горького. Переводит поэзию с немецкого, шведского, английского, итальянского, чувашского языков. Среди переводимых авторов — Р.-М. Рильке, Г.Бенн, П.Целан, Т.Транстрёмер, И.Кристиансен. Лауреат премии Андрея Белого (2010) в номинации «Перевод». Автор трех книг стихов, последняя из которых — «Снежная Троя» (М.: ОГИ, 2003). Живет в Москве.

 

 

От переводчика

Великий немецкий поэт XVII века Андреас Грифиус (1616-1664), писавший блистательные стихи в совсем недавно к тому времени установившейся в германском стихосложении силлаботонике, яростен и разящ не только в излюбленной своей теме vanitas, то есть тщеты всего сущего, но и в протестантских гимнах. Иные сонеты он перекладывал с латыни, тем самым способствуя развитию национальной литературы. И звучали они по-новому и свежо, как по-новому и свежо зазвучат через какое-то столетие на русской почве стихи Ломоносова и Сумарокова. Переводчик полагает своей заслугой обязательную мужскую цезуру на третьей стопе, след деления александрийского (силлабического) стиха Ронсара и других французов ровно посередине, без какового деления внедрение новой системы было бы невозможно.

 

 

 

Из Первой книги сонетов

III.
О РОЖДЕСТВЕ ИИСУСА

НОчь, всех ночей светлей, светлее дня: не мгла, –
Яснее солнца – Ночь, Ночь – Рождество Сиянья,
Сам Бог, во Свете Свет Живой, – твой свет избранья,
                      О Ночь, что ночи все, все дни превозмогла.
                      О Радостная Ночь, что мрак в себе сожгла,
И Ах и Страх, и все, что в мире есть, страданья,
Ад-трепет, ужас-ад, и ад напоминанья,
                      Разверзлись небеса – но где же громы зла?
Творец ночей и дней в святой Ночи явился!
Взял наше время, плоть, и всем распорядился!
                      А наши время-плоть взял вечности в елей.
Ночь чёрного стыда, где правят грех и злоба,
Прейдут в святую Ночь, что мрак стирает гроба,
                      В Ночь, что светлее дня, что всех ночей светлей.

 

IV.
О ТЕМНИЦЕ ГОСПОДНЕЙ

КАк сатане в Саду поймать на ум вступило
                      В тенёта небылиц, в оков тяжёлых власть
                      (Чьих преступлений род теперь и наша часть)
Невинность самоё, так смерть её схватила.
Коварен Змей – в силках Свобода. Божья сила,
                      Что сотворила мир – Грохочущая Пясть, -
(Как сладко им в ночи Его Сиянье красть!) –
Теперь в цепях, дабы и нам свобод хватило.
                      Царь стал теперь рабом, и бешеных рабов
                      На Сына напустил, что был себя готов
Отдать, лишь паче б зол не вышло из темницы.
                      Ты, обративший в свет служенье в доме слуг,
                      И в путах сохранив его для Божьих Рук,
Свободным от греха, и мне дай в нём трудиться.

 

V.
О ТЕЛЕ ГОСПОДА

                                           Bidermanni. Eheu! flebile funus1

УВы! Что вижу я? труп распростёртый, тело,
                      В котором места ты живого не найдёшь –
                      Из раны кровь бежит, и в смертном страхе дрожь
                      Проходит по щекам, а лик белее мела.
Кто мучил так Тебя? Кто дико и умело
                      Бичом рвал плоть Твою? Какой тигрёнок, кто ж,
                      Свиреп, Тебя когтил, когда гвоздями сплошь
Ты был пробит насквозь, с кем мне сравнить бы смело
                      Того, кто нежный лоб шипами изгвоздил?
                      О, мой Жених, Тебя кто желчью напоил?
Твою любовь свершив – мою вину-измену.
                      Кто не готов к любви, с Его любовью врозь?
                      Чью душу образ сей не поразил насквозь?
Навеки плачет пусть рассудку помраченну.

 

IX.
СЛЁЗЫ, ПРОЛИТЫЕ ВО ВРЕМЯ ТЯЖЁЛОЙ БОЛЕЗНИ

Я Уж не тот, что был, сил нету и в помине,
                      Сгоревшею трухой всё высохло во мне –
                      Смерть мне в глаза глядит, мы с ней наедине,
Себя узнать в себе нельзя ни впредь, ни ныне.
Вдох из меня нейдёт, язык твердеет в стыни,
                      А мускул всяк обмяк. Чертог на простыне –
                      Вместилище души – ветшает в тишине,
И вскоре рухнет он в заведомой пустыне.
                      Вот так цветок встаёт, когда встаёт рассвет,
                      И вянет, прежде чем свет дня сойдёт на нет.
И я так жил, росой, слезами окропленный –
                      Чтоб скоротечно пасть. О ты, земная ночь!
                      Бежит к концу мой час, отбодрствовал – и прочь,
Сном смерти буду взят, я, смертный сон, твой пленный.

 

Из Второй книги сонетов

I.
УТРЕННИЙ СОНЕТ

БЕссмертный звёздный полк ушёл во мрак, блистая.
                      Диана всё бледней. Заря на серый свод
                      С улыбкою глядит. Уж перистый народ
Приветствует её, поэтов птичья стая.
Что в мире ни живёт, целует мир, встречая
С подъятой головой – лучей могучих флот
                      На блещущей воде. О Трижды Высший Плот,
Тех озари, у ног Твоих чья жизнь святая!
                      Ночь плотную гони, что вкруг души моей,
                      Мой дух и сердце вдруг обставший мрак скорбей,
И веру дай: себя куда ж ей от любви деть! 
                      Чтоб одному Тебе служил я целый день,
                      Всегда; и, наконец, как жизнь покатит в тень,
Чтоб вечно мог Тебя, мой Свет и Солнце, видеть.

 

III.
ВЕЧЕР

ДЕнь мимолётный прочь. Ночь, поднимая флаг,
Выводит звёздный полк. Усталый люд, потери
Неся, идёт с полей. Где были птицы-звери,
                      Печаль и пустота. Растратить время так!
                      Всё ближе тот причал, где шлюп мой встанет наг.
Как этот свет угас, так я и ты теперь и
Уйдём. Как всё, что есть. Что зрим. По крайней мере,
                      В недолгий срок. Что жизнь? Забег, где ты рысак.
Дай, Боже, на бегу мне не споткнуться в мыле,
Чтоб Ах, и Грех, и Прах, и Страх не соблазнили.
                      Сияй передо мной, будь рядом, Сноп Огня.
Почию телом я, но дух горит победней.
А вечерять со мной придёт мой день последний,
                      Так вырви же к Себе из сумерек меня.  

 

Перевёл Алёша Прокопьев

________________________

1 Сонеты V – VII являются переложением латинских гимнов известных в то время поэтов-иезуитов. Якоб Бидерман (Jakob Bidermann, 1578-1639) Eheu! flebile funus – Увы! неприглядная смерть…

 

Версия для печати