1. Бавильский Дмитрий, критик, Москва
2. Бразговка Александра, продюсер, Москва
3. Воденников Дмитрий, поэт, Москва
4. Гаррос Александр, писатель, Москва
5. Гусев Алексей, кинокритик, Петербург
6. Давыдов Олег, писатель, Москва
7. Данилкин Лев, критик, Москва
8. Драгомощенко Аркадий, поэт, Петербург
9. Иванова Ксения, журналист, Петербург
10. Коган Евгений, кинокритик, Москва
11. Коробейников Сергей, филолог, Петербург
12. Крусанов Павел, писатель, Петербург
13. Кучерская Майя, критик, Москва
14. Левкин Андрей, писатель, Москва
15. Мильчин Константин, критик, Москва
16. Митягов Дюк, журналист, Москва
17. Ольшанская Ольга, режиссер, Петербург
18. Саушкина Вероника, филолог, Петербург
19. Троицкий Александр, литагент, Петербург
20. Шаргунов Сергей, писатель, Москва

Впервые за все годы существования нашей премии номинационный список повергает меня в изрядное недоумение: две трети книг (не говоря уж о рукописях), выдвинутых на соискание, я не читал. Не читал ничего про них и у коллег по критическому цеху, ничего не слышал ни об этих предполагаемых шедеврах, ни об их авторах в частных беседах… Как правило, в прошлом пропорция была все же прямо противоположной… Перестаю держать руку на пульсе событий? Хотелось бы верить, что дело обстоит именно так, а не хуже.

Есть у меня и другое подозрение; будем надеяться, столь же беспочвенное. Судя по экзотическим названиям ряда произведений, из числа мной не читаных, судя по столь же экзотическим фамилиям (псевдонимам?) авторов и даже по выходным данным (!), в литературе пробил Час фрика. В литературе – или только на ближних подступах к премии “Национальный бестселлер”? Это уж как рассудит жюри.

Вместе с тем, и практически все литературные произведения, вызвавшие в отчетный период читательский и критический интерес, в список тоже попали. Налицо рекордный по нашим меркам разброс мнений – эдакая постмодернистская ризома, в которой всяк сверчок хвалит свой шесток и ни одно животное до поры до времени не выглядит равнее других.

Наплыв рукописей и как бы рукописей (то есть книг, выходящих в ближайшие два-три месяца) вместе с очередной сдвижкой сроков проведения премиального цикла привел к срыву “в явочном порядке” одного из пунктов регламента, пришедшего в очевидное противоречие со здравым смыслом. Я имею в виду включение в номинационный список книг, вышедших в январе-феврале 2007 г. Формально наш регламент возбраняет это; фактически трудно было бы объяснить (хотя бы себе самим), почему, например, две книги Алексея Иванова, выходящие в марте и в мае соответственно, номинировать можно, а книгу Алексея Евдокимова, успевшую выйти в самом конце февраля, - нельзя.

Начиная с этого года и впредь мы будем придавать решающее значение принципу однократного выдвижения (то есть одно и то же произведение не может быть выдвинуто на премию сначала в рукописной, потом – в журнальной и/или книжной форме) как единственному приоритету. Каждый номинатор волен сам решать, имеет ли ему смысл поторопиться с выдвижением рукописи или целесообразнее дождаться выхода книги с тем, чтобы номинировать ее на следующий год; благо, корпус номинаторов остается в значительной мере неизменным. Конечно, выдвижение рукописей интересней, однако практика премии показывает, что шансов быть замеченной у вышедшей книги гораздо больше.

Напоминаю, кстати, номинаторам вот-вот выходящих книг, выдвинувшим их в форме рукописей, что эти как бы рукописи приравниваются нами не к действительно свободным рукописям, а к уже вышедшим книгам.

У меня имеются серьезные сомнения относительно включения в номинационный список романа Дмитрия Быкова “Ж/Д”. Напомню, что Быков как прошлогодний победитель входит по статусу в Малое жюри, - и таким образом ему обеспечена определенная фора по сравнению с другими соискателями. То же самое можно было бы сказать и об Эдуарде Лимонове – он автоматически попадает в Малое жюри как его прошлогодний председатель, в силу обстоятельств не получивший возможности огласить свой выбор, - однако произведения Лимонова номинированы не были. Так или иначе, мнения других членов Оргкомитета по данному вопросу разошлись с моим, и поэтому “Ж/Д” входит на равных основаниях в общий конкурс.

Одно произведение я с грустью отвел – книгу безвременно умершего израильтянина Александра Гольдштейна, лауреата Малого Буккера и Антибукера (десять лет назад я голосовал за него, будучи членом жюри Антибукера, а еще год спустя мы работали с ним в этом жюри вместе). В нашем регламенте такие случаи не описаны, однако в общей традиции конкурсных премий (в отличие от почетных) соревнование произведений ушедших авторов с произведениями здравствующих считается недопустимым.

По целому ряду включенных, как позже выяснилось, в номинационный список произведений я уже успел высказаться в печати, теперь же, по вполне понятным соображениям, на три месяца умолкаю.

Виктор Топоров,

Ответственный секретарь Оргкомитета