Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Вечер Валерия Попова в Клубе Журнального Зала.

 



Фото © А.Степаненко



Фото © А.Степаненко

      Считаю ли я свою литературную жизнь удавшейся? Подтвердилось ли название моей книги “Жизнь удалась!” вышедшей в начале 80 – х, в те годы, которые принято считать унылыми и потерянными? Думаю – да, жизнь удалась. Любая жизнь, успешно прожитая в творчестве, удалась, не смотря на неизбежные трагедии, а во многом даже благодаря им.



Валерий Попов. Фото © А.Степаненко

      На что жаловаться, когда даже твое появление на свет – уже исключительное везение, один шанс из миллиарда, доставшийся именно тебе. На сколько больше было вероятностей того, что ты не должен был появиться.

      Отец мой смело сбежал из Казахстана, куда его направили после саратовского Сельхозинститута и заставляли учить казахов пахать, хотя они всегда были животноводами. И из глухого городка в пустыне он добрался до Ленинграда и поступил в аспирантуру к Вавилову. Спасибо бате за этот подвиг! Тем более, три месяца он ждал в Питере приемных экзаменов без копейки , в какой – то момент устал и решил вернуться к родителям в деревню – но опоздал на поезд! Он говорит, что пытался догнать его, и его руку от поручня последнего вагона отделяли несколько сантиметров. И в этом промежутке и зародилась моя душа. Как можно после этого не любить жизнь? Ты – наследник огромного количества людей, – живших на свете, что бы появился ты. Отец мой был не только замечательный селекционер, дерзкий человек с уникальной жизнью, но еще и великолепный рассказчик. Его байки – первые мои сюжеты, начавшие шевелиться в моей душе.

      Из деревни Березовка, где он родился, он ехал после каникул в Саратов, в сельхозинститут. Рядом стоял огромный тяжелый чемодан с горохом. Годы были тяжелые, люди умирали от голода, и этот горох должен был кормить отца с сентября по июнь.

      Поезд прибыл, в вагоне началась толкучка. И вдруг отец увидал, что его чемодан с горохом уносит по проходу какой – то крепыш. Отец нагнал его только на платформе, и сначала сгоряча хотел дать ему по шее и отнять чемодан, но потом увидел, что вор тащит его чемодан с огромным трудом. Горох! Тяжелее гороха , наверное , только золото. Вот про золото, наверное, и думал вор, что и заставляло его тащить эту тяжесть.–Погоди – ка! –сказал себе отец. Он некоторое время шел за вором , и ему вдруг пришла парадоксальная мысль( ему часто приходили парадоксальные мысли): А зачем мне тащить тяжеленный чемодан? Пока вор несет его в правильном направлении! Они вышли из вокзала и пошли по улице – вор, обливаясь потом, а отец – налегке. Несколько раз вор злобно оглядывался. Но бросить вещь не позволяла ему профессиональная гордость. И так он донес чемодан почти до общежития. “Ну спасибо, друг!” – отец похлопал его по плечу. Вор злобно кинул чемодан и. прихрамывая, ушел.

      История это не так проста. Иногда стоит не дергаться, а сперва подумать: а может, твой чемодан несут как раз в нужном тебе направлении?… Сюжет должен быть необычным, ломающим стереотипы! Так что, самым непосредственным моим учителем был, конечно, отец.



Фото © А.Степаненко

      Потом мы переехали из Казани, где работал после распределения отец, – в Ленинград, в тот самый дом. где он жил аспирантом, куда он вернулся, опоздав на поезд. Теперь здесь появился и я – результат того исторического опоздания.

      Я помню, как появился мой первый рассказ, который я рассказом еще не осознавал – просто ярким впечатлением. У соседнего дома стояли два атланта, держали балкон, один был, как водится, босой, а другой почему-то в ботинках. Просто подарок для меня! Меня это потрясло, я захохотал,и стал всех друзей водить туда и показывать. Одни смеялись, другие говорили: “Ну и что?”. Да –понял я: дело предстоит мне нелегкое.



Валерий Попов. Фото © А.Степаненко

      Я помню свои школьные годы: одиночество, неприкаянность, все уже знают новость, а ты почему-то не знаешь, всегда опаздываешь куда-то, тебя забывают, не берут в компанию. Я решил изменить эту ситуацию: увидел ребят, которые курили за углом школы, подошел и сказал: “Давайте закурим”, хотя не имел этой привычки. Для меня это был отчаянный шаг. Я стоял со всеми, неумело курил и вдруг почувствовал, что пахнет дымом, но не сигаретным. Оказалось, что загорелся рукав моего нового пальто, которое сшила бабушка. И я побежал с этим рукавом, как с факелом, и так, образно говоря, и вбежал в литературу. То есть – надо гореть, и даже иногда в прямом смысле, чтобы потом что - то написать. Поэтому книга моих мемуаров называется “Горящий рукав” — о том, как однажды начав гореть, я горю до сих пор: постоянно попадаю в разные нелепые ситуации, потом стараюсь написать про это смешно, занятно, добродушно, чтобы помочь всем, кто находится в тяжелом положении, кому одиноко и грустно. Я рассказываю о том, что тоже горел, был смешон, жалок, но я смог выкрутиться, вылезти на поверхность. Своими книгами я стараюсь передать мысль о том, что успех тебя обязательно настигнет, если ты будешь силен и весел.

      В 1980 году вышла моя книга “ Жизнь удалась!” Скучные люди спорят( даже не читая): “ Не может быть! То были самые застойные, скучные времена!” Скучных времен нет! Всегда есть хорошие друзья, прелестные девушки, отвага и веселье.

      Из бурных событий тех лет и родился сюжет повести “ Жизнь удалась!” Герой повести, устав от невзгод, отчаявшись, уходит ночью на лед пруда, проваливается и. очевидно, погибает. Его друзья по тревоге приезжают на берег, ищут товарища в темноте, но тщетно; потом сидят до утра, вспоминают их веселую жизнь, а когда встает солнце, они видят прорубь во льду, где, видимо, погиб их друг. Вдруг из этого черного провала вылетает, трепеща, живой лещ, затем появляется локоть, рука, и в конце концов вылезает их друг – живой и даже сухой. Оказалось, что воду из-подо льда давно откачали, человек провалился, поспал там, вылез сухой и с добычей.

      Мораль проста: провалившись под лед, необязательно надо тонуть. Люди часто тонут просто от паники, а если приглядеться — может, и воды-то нет! Чтобы заниматься творчеством, необходимо сломать все штампы и стандарты поведения: поступать так, как хочется тебе, а не как принято. Вот этим я наполняю свои рассказы — жить по своей воле, а не по чужой, по своим чувствам, а не по подсказкам.

      Моя дорога –сохранить петербургский дух литературы –не ленинградский, а именно петербургский дух Гоголя, Зощенко, Хармса. Я считаю, что это самый интересный и перспективный путь для писателя, потому что именно такие — гротескные — произведения остаются в памяти. Правильно сказано у Марселя Пруста: “ В веках от литературы остается только гротеск!” Уже многих героев мы забыли, но помним Дон Кихота, солдата Швейка, потому что они необыкновенные. Я думаю, создание гротеска — главная задача писателя. Гротеск снимает напряжение и, как молния, освещает все вокруг. И когда писатель вырабатывает свою собственную, узнаваемую манеру письмо, то происходит чудо – жизнь начинает идти в его жанре! Она начинает тебе помогать – но только в тех формах, которыми ты в совершенстве овладел… Мне, видимо, это удалось.

      Недавно я возвращался из Комарово в Петербург. Переживал как раз тяжелые события, да и билет взять не успел. Провал! Конец! Еще только контролеров не хватает – к бедам добавлять еще и неприятности! Вижу, что на платформе никого нет, только впереди стоит молодая красивая парочка, обнимается и целуется. Я думаю: вроде, пронесло. Подходит электричка, – и кем, вы думаете, они оказываются? Разнимают объятья – и в лучах заката на груди обоих вспыхивают бляхи! Контролеры! Оба! Но мне уже не страшно, а весело. Сама жизнь уже идет по законам моей прозы! О чем еще можно мечтать – во всяком случае, писателю?



Фото © А.Степаненко

      Хочется думать, что я представляю именно неповторимую петербургскую литературу. Считаю. что она отличается от любой другой, в том числе и московской, так же как и петербургские писатели отличаются и от московских, и от других. Не буду спорить – в лучшую сторону или худшую. Расскажу просто один случай.

      Когда на парижской ярмарке был русский год, я спустился из номера к завтраку. И сразу почувствовал, что отстал от жизни. Москвичи были все в костюмах, галстуках. “ Едем сейчас в Елисейский дворец, на прием к Шираку и Путину, автобус уже заказан, сейчас подойдет!” “ А я?” “….Паспорт у тебя есть, хотя бы?”

      “Нет!”

      Когда я, уже с паспортом, сбегал по лестнице, я увидел через стеклянную дверь отеля, что автобус с москвичами уже уезжает. Я кинулся, как спринтер на ленточку. И со страшной силой врезался лбом в стекло. Падая, я успел увидеть, как хохоча, уезжают счастливые москвичи. По идее, я должен был пересечь световой луч, фотоэлемент тогда бы сработал, и дверь разъехалась. Так было бы у всех нормальных людей – но я, видимо, сгоряча превысил скорость света.

      Я лежал на ковре. Испуганный бармен принес мне мешочек со льдом. Я прижимал его ко лбу и горестно размышлял: “ Опять неудача! И они преследует меня всю жизнь. Никогда нам, питерцам, не угнаться за москвичами. Наши качества – скромность, благородство, никогда не будут оценены !”

      Но! Я вдруг увидел, что надо мной стоит красивый мужчина в черном фраке. “ А где тут русские писатели?” – с легким акцентом спросил он. “ Уехали, на встречу с президентами”, - грустно сказал я. “Странно! – удивился он – Я как раз приехал из Елисейского дворца, на специальном автобусе за русскими писателями”.То есть, москвичи, как это часто бывает, несколько поторопились. А я, покуда лежал, дождался как раз правильного автобуса. Вот – разница между петербуржцами и москвичами. В результате я, на роскошном автобусе летел к Елисейскому дворцу, а впереди мчался эскорт мотоциклистов в белых шлемах. И приехал я первый. А поторопившиеся москвичи – опоздали. То есть – питерские писатели –проигрывая, выигрывают. А москвичи, скорее. наоборот – выигрывая, проигрывают.



Валерий Попов. Фото © А.Степаненко

      Примерно про это же я и хотел рассказать в своей книге про Довлатова, вышедшей в ЖЗЛ. Одна из первых моих статей о нем называлась “ Победа неудачника”.Такого рода литература, мне кажется, гуманнее и полезней. Читайте. Но не завидуйте.



Фото © А.Степаненко