Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

      Вечер поэта Андрея Василевского в Клубе «Журнального Зала» - 1 октября 2013 года

       

      Впечатления Натальи Поляковой:

 

      В Клубе Журнального Зала во вторник прошёл второй в новом сезоне вечер. Это была камерная презентация книги Андрея Василевского «Трофейное оружие» ("Воймега", 2013). В начале сентября книга уже была представлена в доме Брюсова для широкой аудитории. А вечер Журнального зала был задуман как встреча с единомышленниками и друзьями. И действительно презентация превратилась в разговоры о современной поэзии и воспоминания. Сергей Костырко рассказал о «неизвестном» Василевском. О совместной работе в журнале, о том, как Андрей Витальевич стал главным редактором Нового мира. О новом пальто и первом сотовом телефоне, который в чехле на поясе был похож на пистолет. О первых стихах Василевского, опубликованных в журнале «Литературная учеба» без ведома автора. О том, что стихи эти были вполне традиционные, взятые из литинститутского диплома. На вопрос о стиле и языке новых стихов Василевский ответил, что стихи его стали другими, потому что «поэзия в целом стала другой».

      Андрей Василевский рассказал, что на протяжении долгих лет не писал стихов, и с новой силой в обновлённом виде они появились совсем недавно, в 2007-2008 году, когда он сделал полугодовой перерыв в работе над мини-рецензиями. Стихи начались со случайного стихотворения-шутки и потом стали возникать с заметной регулярностью. Так была написана первая книга «Все равно», которая вызвала скорее недоумение читающей и пишущей публики. Вскоре вышли еще две книги «Еще стихи» и «Плохая физика», название которой отсылает нас к цитате Пушкина «Плохая физика, но зато какая смелая поэзия!». И только в четвертой, презентуемой книге «Трофейное оружие», объединившей под своей обложкой избранное из первых трех книг, раскрывается в полной мере замысел поэта Василевского. Становится очевидно, что особенный, несколько отвлеченный и отстраненный, немного небрежный стиль письма органично вживлен, как имплантат, в современную поэзию и вполне с ней соотносится. И даже более, чем какой бы то ни было другой поэтизированный текст. Это стихи волевого человека, идущего своим путем. Это действительно смелая поэзия. Несмотря на то, что после первой книги поэт Андрей Василевский был многими не понят и не принят, он продолжил свою линию и в четвертой книге доказал свою правоту и право на свой язык, свой способ поэтического высказывания. Об этом и о многом другом говорили на вечере, чередуя разговоры чтением стихов. Андрей Василевский представлял стихи в хронологическом порядке, однажды сделав отступление и прочитав тексты, не вошедшие ни в одну из книг. «Я рачительный хозяин, у меня ничего не пропадает», - пошутил Василевский.

      Владимир Губайловский, полемизируя с послесловием Марии Галиной, в котором она называет манеру письма Василевского «депрессивным реализмом», высказал мнение, что стихи Андрея Василевского пронизаны «экзистенциальным холодом». Это тот холод, когда человек понимает, что жизнь его, по большому счету, вступила в свою завершающую стадию. Это в молодости ты мог все поставить на кон, всю свою будущую длинную жизнь, рискнуть всем. А с наступлением определенного возраста даже самоубийство теряет смысл и притягательную инфернальность. Потому что ставки невелики. И все-таки как же хочется напоследок пожить!

       

            * * *
Кевин Спейси младше меня
не может этого быть
 
Кевин Спейси младше меня
не может этого быть
 
зачем Хью Лори младше
меня не может этого быть
 
и Дмитрий Медведев младше меня
ладно ладно так тому и быть
 
а как подумаешь что через пятнадцать лет
и покойный Дмитрий Александрович Пригов
будет младше меня
 
это надо ещё дожить
<ой мама
я был самым младшим в классе>
хотел бы ещё пожить

       

      Интересно, что в книге стихотворение публикуется с авторской ремаркой «(на распев)». Будто гласными звуками вытягивается сама сущность оставшегося времени.

      Губайловский отметил, что поэтический язык, конечно, изменился, но изменился не сам по себе, а как следствие того, что изменился мир. Поэтому в стихах Василевского нередко возникают персонажи и герои из фильмов и компьютерных игр. Этот разговор вернул слушателей к началу вечера, когда Сергей Костырко рассказывал, как в редакции "Нового мира" появился первый компьютер, и как Андрей Василевский его осваивал, иной раз играя в компьютерные игры. Как он однажды, выйдя из кабинета в каком-то взволнованном состоянии, на вопрос «все ли в порядке?» сказал: «Все отлично, убил троих…». Может быть поэтому стихи Андрея Василевского не сразу поняло и приняло старшее поколение и так легко восприняло младше.

      Хочется добавить (с позволения редактора Журнального Зала) несколько слов от себя, так как не успела сделать этого на вечере. Мне стихи Андрея Василевского напоминают кофе, который берут с собой в парфюмерный магазин. Кто знает, зачем, тот поймёт эту метафору. А я могу сказать только, что после прочтения «Трофейного оружия» снова начинаешь различать все оттенки современной поэзии и все ее голоса звучат обновленно.