Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

 

09.04.2008г.   Журнал “Дети Ра” представляет Андрея Коровина

 

      Евгений Степанов: Друзья, добрый вечер! Сегодня у нас очередное заседание Клуба “Журнального зала”. Журнал “Дети Ра” представляет одного из своих активнейших авторов, которого вы все прекрасно знаете. Андрей Коровин – постоянный автор журнала, он и критик, и поэт, и публицист, и составитель – составил номер, посвященный Волошинскому конкурсу и фестивалю. То есть Коровин – активнейший деятель литературного пространства, в частности, нашего журнала. И Коровин сумел, говоря словами классика, привлечь к себе любовь пространства, все его любят, все знают, но все-таки, я думаю, знают Коровина не до конца. Потому что, прежде всего, конечно, Коровин – самобытнейший поэт (как всегда в нашей стране, недооцененный, но это и нормально), слава Богу, перешедший 37-летний рубеж. И я думаю, что Коровин сейчас в стадии расцвета, с каждым годом набирает силу. И этому масса подтверждений, в частности, его последние публикации в журналах “Крещатик”, “Дети Ра”, “Новый берег” и в некоторых других изданиях. Но по-прежнему, конечно, публикаций все-таки, на мой взгляд, недостаточно. Будем по мере возможности это исправлять. Сегодня Андрей нам прочтет свои стихи, затем мы обсудим его творчество.




А.Коровин. Фото А.Степаненко

 


      Андрей Коровин: Я почитаю тогда совсем новые стихи, мне новое всегда как-то более интересно. И потом тоже такая странная вещь: я сегодня думал на тему того, почему весной и летом пишутся больше верлибры, а осенью и зимой – регулярные стихи. 

      

      Голос из зала: - Зимой делать нечего.

      

      Андрей Коровин: Да нет, наоборот, когда времени много, можно писать верлибры. Но здесь наоборот - пространство сжато, и эмоции, как выясняется, тоже какие-то сжатые, и вот в сжатой форме регулярного стиха какие-то мыслеформы более выражаемы. А весной и летом хочется развернуться, чтобы было больше воздуха, и поэтому, наверное, пишутся верлибры. Собственно, еще не лето, но в предчувствии лета – стихотворение “уличные кафе”:


самое прекрасное в летнем городе
это уличные кафе
в них можно сидеть часами
пить зелёный чай
или потягивать холодное пиво
болтать с кем-то о пустяках
или разглядывать проходящих мимо
летних девушек
в коротеньких облегающих юбочках
едва скрывающих то
что они прячут
и подчёркивающих попку
для остроты внимания

в обтягивающих майках
округляющих всё что может круглиться
или в сарафанах
с глубоким вырезом спереди
под который они ни-ко-гда
не надевают лифчик
или в джинсах с заниженной талией
дразнящих выглядывающими
ажурными трусиками
или усиками стрингов
а когда они наклоняются
по какой-нибудь пустяшной причине
попка почти целиком выглядывает наружу
рай для вуайеристов и эротоманов

уличные кафе – это символ свободы
они разные в разных городах мира
как небо или вода океана
как лица прохожих и наречия их болтовни
я люблю кафе усыпанные горшочками с цветами
на тихих пешеходных улицах
мне чужды автомобильные голоса города
я люблю его птичий щебет
и музыку живых улиц

пёстрые уличные кафе
в разных городах мира –
разве не из них состоит
вся наша жизнь?

       

      * * *

      Хотя, честно признаться, когда я его писал, я почему-то думал о Киеве, вспоминал Подол, Андреевский спуск… Если кто-то не был в этом волшебном городе, рекомендую. А вот - весенний цикл:




целующиеся в метро

я люблю целующихся в метро влюблённых
воздушные джульетты целуют взасос своих ромео
а стройные ромео крепко обнимают своих джульетт
он: гладит её по попке поверх джинсов
она: точит коготки о его грудь под лёгкой майкой
они: не обращают внимания
на окружающих на милицию
на ворчащих про конец света старушек

пока им не нужно знать что происходит в мире
пока не нужно ждать повестки
на фронт революцию эмиграцию
пока ничто в мире их не волнует так
как их поцелуй здесь и сейчас
который длится целую вечность
будто эскалатор всё время отматывают назад
как киноплёнку
так что он не кончается
а они всё едут и едут куда-то
слившись своими судьбами в этот миг
в одном нескончаемом поцелуе
и пока я смотрю на них
я верю что всё с этим миром
в порядке


из дневника имярека

пью говорящее молоко
хожу в гости по пустякам
вчера ввечеру дозвонился с луны Кабанов
передавал всем приветы
и двести баксов на пиво
рассказывал что катается в лунных кратерах
на лунных лыжах
издаёт журнал лунного сопротивления
звал в гости кататься в кратерах
а позавчера из телевизора вылез Каневский
(любит он маскарад!)
закусил рюмку водки
персиковым огурцом
прочитал новую мыслеформу
в стиле анрюс
вышел покурить в вечность
есть говорят на земле паэды
знать бы где они водятся
наловил бы десяток
пусть бы читали наперебой
на сон грядущий
а то – бессонница
приходится много думать
о судьбах вселенной
так недолго и спятить


***

ты заходишь в воду
ложишься спать открываешь рот
ты – полая рыба Дали только наоборот
а я дирижёр Пикассо
я командую звуками в арии немоты
звуки срываются с веток
падают в воду
так возникаешь ты

тремола Модильяни зелёного цвета
абсент утонул в Рембо
какая разница где ты
если на всех перекрёстках
по одному Ли Бо
капельмейстер весны промок на ветру
и выпускает балет
поговорите об этом с артистом миманса
вот где полный привет


кентавры: мир от начала времён

по вечерам на Тверской
девушки выгуливают кентавров
они такие забавные
кентавры
стесняются своей кентавричности
типа понаехали всякие тут
из Греции
гадють вишь где попало
ну тут уж ничего не попишешь
круп у них действительно лошадиный
и ведёт себя неприлично
а в общем милые такие люди
здороваются предлагают подвезти до метро
почти бесплатно
да и то потому что корм для кентавров
сильно подорожал
раньше – говорил один мой знакомый –
всё было лучше
кентавры возили людей бесплатно
за нежность и ласку
кентавры пережили ящеров и динозавров
прижились в нашем мире
полюбились нашим женщинам
девушки выгуливают кентавров
с большими глазами и длинными ресницами
они смотрят как бы в обратное время
когда земля была населена одними кентаврами
и кентавры были двуполы
выжили только кентавры-мужчины
и если бы не эти милые девушки
они давно бы вымерли
но пока девушки рожают кентавров
мы живём от начала времён

 





А.Коровин. Фото А.Степаненко 


      * * *

      

      Поскольку весна, совершенно не хочется читать регулярные стихи, а хочется читать верлибры. Так что продолжим.




она учит испанский

в Испании 
рыбаков прибивает к берегу после шторма
в крабовых панцирях они выползают на берег
хватают своими большими клешнями
с визгом разбегающихся мальчишек
подносят их к маленьким подслеповатым глазкам
потом надкусывают кусочек

а ты учишь испанский испанский испанский
мечтаешь выйти за рыбака-моряка-капитана
дальнего бесконечного плавания
хочешь жить в его вилле
на берегу океана
есть виноградных улиток
и маленьких девочек-устриц
писать письма маме и папе
по электронной почте
мол чего Колумбу не сиделось
на старом месте
мы здесь Нового Света не видим
и слава Богу
нам пишет письма сам папа Римский
описывает в подробностях что происходит в мире
сколько ещё осталось до конца света
заказывает вино нового урожая
достают разве что рыбаки-крабы
что воруют наших мальчишек
но мы их ловим купируем клешни
а мальчишек тут и так много
развелось в виноградниках прошлым летом
таких крепких поджарых
с хрустящей корочкой
объеденье

она учит испанский 
Испания строит новые корабли 
когда её сын вырастет 
он обязательно откроет 
какую-нибудь америку


персики

если когда-нибудь у нас появятся деньги
мы пойдём с тобою на рынок
и купим небесных персиков
с них будет течь сок нектар амброзия
они будут мурлыкать в наших руках
ластиться к нашим пальцам
щекотать нас шершавой шкуркой
подаваться на лёгкие нажимы пальцев
как женщина подаётся навстречу любимому
всем телом обволакивая его собой
впуская в свою жизнь целиком без обмана
растворяя его в себе и растворяясь в нём
становясь одним телом и духом
сгустком нежности
души входят друг в друга
как будто у них есть 
такие же инструменты как и у тел

персики это и есть
вечные неразделимые любовники
все ромео-джульетты
все петрарки-лауры
и прочие кавалеры-де-грие
после смерти стали персиками
это такой вот посмертный рай

стоит надкусить персик
и ты увидишь какого-нибудь ромео
в запрещённой форме застывшего над джульеттой
– эй, какого тебе здесь надо, дядя?
скорее всего скажет он
отрываясь от вечных дел
и ты ответишь
– я просто люблю персики, милый ромео
продолжайте, прошу вас, не обращайте внимания
сегодня прекрасный день

видишь, любимая, жизнь побеждает смерть


старая ящерица на поводке

эта старая ящерица на поводке
гуляющая вдоль берега моря
задумчивая как моё безумие
её зонтик утыкан булавками с именами 
бывших любовников и любовниц
чтобы не потерять связь с прошлым
такая странная штука – память
ничего-то она не помнит
пустота пожирает прошедшее 
и подбирается к настоящему

эта старая ящерица на поводке
улыбается своим мыслям
морскому бризу
весёлому солнцу
как давно она была молода
как давно это было
мужчины женщины и любовь
казалось что жизнь – это карнавал
на котором ты бесконечно меняешь 
маски партнёров роли
пускаешься в новые и новые приключения
и вот – этот берег моря
где нет никого кроме
карнавал жизни окончен
мужчин разобрали в отцы и мужья
женщин – в матери-жёны
любовь прошла
осталась лишь родинка на верхней губе
да забытая кем-то на пляже книга

эта старая ящерица на поводке
доживает своё прошлое
её одинокая фигурка
вызывает у меня приступ нежности
вот так по берегу моря
все мы уходим
Господь дёргает за поводок
и забирает нас к себе
в небо


* * *

я вот думаю:
пока я думаю про женщин – я живу или существую?
мне кажется: женщины больше похожи на птиц
а не на кошек, как все почему-то думают
сядет на подоконнике с самого края
поклюёт, что дадут, подумает
может даже остаться на какое-то время
кошки привязаны к дому, а птицы – к небу
даже родив потомство, они улетают
стол и кров им не важен – важна свобода
расправить крылья, парить по небу и быть счастливой
сколько их уже от меня улетело, а я всё тот же
смотрю на небо, любуюсь солнечным их полётом
держу в запасе буханку хлеба, окно открытым
пускай влетают: живут, трепещут
и улетают


Иветта

“ласточкой моей” называла меня
мне было 14, ей – 22
я был русский, она – словачка
она любила меня, а я стеснялся

она часами играла со мной в бадминтон
водила к своему костру, чтобы я пел свои песни,
а также в баню:)
она дарила мне свои рисунки
отпаивала отварами, когда я болел
водила высоко в горы на поляну, полную черники,
откуда открывался потрясающий водопад
она говорила: вырастешь – станешь известным певцом
известным станешь – забудешь меня
она во всём ошибалась

она была полненькой, а я – худым и нелепым
впрочем, то, что она была полненькой,
я понял только потом,
когда друзья прислали мне наш снимок на пляже
она была в закрытом купальнике
и как всегда улыбалась
тогда она только что вернулась из России,
где училась на художника
она очень классно шутила по-русски
и сама заливисто смеялась
от её смеха становилось светлее

она собиралась поехать в Африку
учить детей рисовать
в моём блокноте рядом со своим адресом
она нарисовала улыбающегося льва
а когда я уезжал, она подарила мне
огромного надувного жирафа
сама разрисовала его и написала: “моей ласточке”
давно уже нет тех стран, которыми мы дружили
нет ни СССР, ни Чехословакии
нет, наверно, и того лагеря, где мы познакомились
и слишком многое кануло в расщелину лет

я не знаю, уехала ли она в Африку
учила ли рисовать маленьких негритят
вышла ли замуж за здоровенного негра,
который всегда улыбается,
потому что у него такая классная жена
и много детей
а может она не поехала в Африку и вышла замуж
за благовоспитанного словака
ну в крайнем случае – чеха
а может быть – за художника или музыканта
а может она и не вышла замуж
может её вообще не было
ведь я никогда не писал ей
знаю только, что её звали Иветта
а меня – не помню


женщины весной

весной женщины распускаются как цветы
сбрасывают с себя зимнюю скорлупу почек
наливаются плотью готовой выскочить
из символических укрытий одежд
то тут то там вспыхивают сполохи кожи
витают возмутительные запахи духов
и истомившегося ожиданием тела
как в голове эротомана мелькают кадры –
выпирающая из лифа грудь
маленький треугольник трусиков
с вожделением обхвативший чью-то отменную попку
и – животы животы животы
женщина – это животное от слова живот
мужчина – охотник за животами
расскажите мне отчего в животах появляются дети –
от попыток согреться зимними вечерами?
от Нового Года? Деда Мороза? шоколадных конфет?
от прошёптанного в женское лоно 
бойкого мотылька “люблю”?
а может быть от древней привычки
набухать навстречу весне?

только не спрашивайте меня
почему я так смотрю на вас
и я не отвечу
что мы созданы друг для друга


жизнь в стиле light

вот так однажды уехать
чтобы различать не Оля Алена Маша
а Хельга Ванесса Джейн
иначе знакомиться пахнуть
пить другие напитки
говорить на другие темы
проводить уик-энд
на берегу океана
смотреться в другое небо
где светят другие звёзды
где всё не лучше
нет-нет
другое
языки имена города и дети
где женщины кончают на другом языке
и их соцветья иначе пахнут
у них другой свет в глазах
другие в голове песни
что-нибудь в стиле jazz light
жизнь в стиле light
это единственное чего добилась
всеми своими войнами и революциями Европа
жизнь налегке
когда все их проблемы
кажутся нам сущими пустяками
по сравнению с тайной русской души
и когда это другое-лайт
поселится возле сердца
вернуться
чтобы любить наших женщин
рожать наших детей
писать наши книги
с лёгкостью монпарнассца
с сердцем русского человека
и молиться
да-да молиться
за тех и да, за других

* * *

      Вот на этом, наверное, первая часть и закончена.

      

      (Аплодисменты)

      

      Евгений Степанов: Друзья, мы прослушали стихи Андрея Коровина. Я бы хотел, чтобы мы обсудили творчество нашего замечательного автора. Наверняка у каждого из вас есть свое суждение. Я знаю, что Наташа Рубанова готовила речь и Ирина Горюнова. Наташа, что вы нам сейчас скажете?

      





Е.Степанов. Фото А.Степаненко

 

      Наталья Рубанова: На самом деле это украденное на работе время, 15 минут жизни, потому что больше просто некогда. А стихи Андрея я читала ночью, второй раз в жизни, и вот что из этого вышло. Это, наверное, все-таки начало статьи, мне бы хотелось написать либо рецензию, либо статью, посмотрим.

      

      Андрей Коровин: Для этого третий раз надо прочитать.

      




Н.Рубанова. Фото А.Степаненко

 


      Наталья Рубанова: Эти стихи – о мимолетностях, мимоходностях: о том, собственно, из чего и состоит Вечность: секунд, долей секунд. Но вечность Андрея Коровина – вовсе не то ледяное слово, которое складывал Кай в замке Снежной королевы. Его вечность очень искренна и чувственна. Это источник, из которого можно и должно пить, умирая от поэтической жажды по живому слову. Пить – и не захлебнуться. 

      

      Пересказывать его стихи, как и любые другие, впрочем, лишено смысла. 

      

      Бог его лирики – Любовь:

 

любовь может взорвать этот мир 
этот чертов мир бюргерского благополучия”.
 

 

      Однако поэт с горечью констатирует, что…

 

любовь – это болезнь
а здоровье – это семья
регулярный секс
дети пелёнки кастрюли
уплата налогов и по выходным в церковь”. 

      

      Увы. Любовь сменяется привычкой, привычка перерождается в усталость, усталость – в равнодушие. Что делать, чтобы не захлебнуться им? Любить. Сначала, как всегда, женщину (у Андрея есть невероятно талантливый – и, кстати – смешной, что редко сочетается – любовный цикл, о котором позже… возможно, в отдельной статье). 

      

      Итак, любить Женщину, Природу, любить Бога – и бога в себе самом. Даже находясь за чертой плохо скрываемого отчаяния – даже за тем, что называется “отрицательными числами”, поселившимися в душе. Однако даже т.н. “черные строки” не оставляют после себя горького послевкусия – в коровинской лирике есть то, что называется банальным, затёртым словом “свет”. Я не сторонница поисков “света в конце туннеля” применительно к литературе (в жизни есть тупики, выход их которых порой, увы, только через окно, как ни крути: еще подумаешь, в чем большая сила – остаться жить или с д е л а т ь ш а г) – однако здесь он, свет этот, просто лучится, естественным образом сочится из каждой строки, слога, фонемы, если угодно. Коровин – поэт действительно светлый. Даже если так не думает;) 

      …да и не надо ему “лишнего” думать – надо писать. 

      Что он и делает:

 

“любовь – вот единственная ценность
ради которой стоит устраивать революции
любовь – это и есть революция
объявите всему миру, что вы любите
и посмотрите, что из этого выйдет
сотни уродов разорвут вас на части
испепелят вашу душу и пустят по ветру
а всё потому, что они сами не умеют любить” - 

 

      автор мысленно сжимает кулаки, но, возможно, в глубине души как раз жалеет “сирых и убогих” (хотя и злится на них), неспособных воспринимать/транслировать самое важное чувство на свете. Любовь – не обязательно плоть и кровь. Любовь – без умаления плоти и крови, впрочем, - прежде всего духовность. Духовность, отличная от ее понимания “классными дамами и настоятельницами”, разумеется. Именно об этой ценности, “ради которой стоит устраивать революции”, и пишет Коровин, маскируясь, впрочем, телесностью. Но, как осознает его лирический герой – мятежный, мятущийся, искренний, ранимый, скрывающий периодически под маской нарочитого цинизма тончайшие движения души собственной, не предназначенные для других, - плоть без анимы мертва. А потому… 

“любовь – это единственный шанс на спасение
тех, кто к нему готов
только любящие войдут в Царствие Небесное глаголю вам
изыдите те, кто стяжал и искал удовольствий”.

      

      Отношение к женщине – тема особая. Лирический герой действует исходя из импульса: кажется, он любит каждую – каждую! – каждую женщину: почему нет?.. 

ах Иветта Лизетта Мюзетта
сон ли в руку в руке ли стакан
”; 

      или – 

занеси меня в свой донжуанский список
пусть я буду сотым десятым первым



- здесь, кстати, ощущается Есенин: разве нет?..

      Есть в одном из циклов есть т.н. “бродская” строка”: “она любила меня, я стеснялся…” - бросайте, бросайте свои камни, господа “всеведы”!

      

      А вот строчки из “Зимы в Тарусе”: 

на зубах проступает жёлтый анапест
валокордин зимы 
утоляет сердцебиение смерти
положи под язык миндалину солнца

      или:

вечером к службе
приходят верблюды снега

      

      Верблюды снега: метафоричность Андрея живая, настоящая, не целлулоидная, не ради литературного “как” - радостно читать его стихи, даже самые печальные: радостно осознавать, что сердце этого поэта – а это п о э т – живое. 

      Среди множества картонных текстов, проходящих через мои руки, сквозь надуманные сюжеты и фальшивых героев, чувствам и словам которым не веришь, редко находишь что-то н а с т о я щ е е. К поэзии же г-на Коровина “применительно” именно это слово.

      

      (Аплодисменты).

      

      Евгений Степанов: Прекрасный почин Наташа задала, очень пристальное прочтение стихов Коровина… Вообще любой Наташин текст я лично воспринимаю как поэзию, что бы Наташа ни писала – прозу ли, статью ли, все получается очень поэтически, какие-то сплошные стихи. Ну что, друзья, кто еще осмелится выступить перед столь благородным собранием? Попросим, может быть, нашего уважаемого патриарха отечественной словесности Константина Александровича Кедрова? Тем более что Андрей Коровин у нас теперь “крымозавр”.

      

      Константин Кедров: У меня первая претензия, что Андрей выступал как простой смертный, ведь не случайно он – ДООС и “крымозавр”, мы далеко не всех призываем, как вы знаете. Есть Вознесенский – “стрекозавр”, есть я – “стихозавр”. Андрей Коровин у нас “крымозавр”. Вы знаете, самое главное вот что. Вот вы сейчас упомянули имя Бродского всуе, я честно скажу, что я Бродского не люблю вот за что. Вот за эти строки: “…красавице юбку задрав, видишь то, что искал, а не новые дивные дивы”, – я не понимаю, что это за поэт, который видит то, что искал, а не новые дивные дивы. Вот мы с Андреем всегда видим что-то новое…





Е.Пахомова и К.Кедров. Фото А.Степаненко

      (Общий разговор, аплодисменты.)

      

      Евгений Степанов Константин Александрович тоже всё, что ни говорит, все как-то стихами получается. Попросим теперь Евгения Викторовича Харитонова, нашего могущественного медиа-магната.

      

      Евгений В. Харитоновъ: Я очень люблю то, что делает Андрюша, мне не всегда всё нравится, и это естественно. Потому что, скажем, поэты, которые мне не нравятся, не вызывают у меня никакого отзвука. А когда есть какая-то неровность, это хорошо. За что я и люблю как раз Коровина. Сергей Арутюнов, когда мы с Андреем здесь в прошлый раз выступали, уж не помню, в мой адрес или в адрес Андрея, сказал, что так сегодня нельзя писать. Сегодня нужно писать, чтобы кровь, сперма, мальчики опять же, а они - “любовь”, “люблю”, “попки” (женские, естественно). То есть у него действительно стихи – от этого избытка любви. Я думаю, что часть публики, которая хотела прийти и не пришла, быть может, просто побоялась захлебнуться в его любви, в его любвеобилии. Это, на мой взгляд, довольно редкое свойство для современной поэзии, это не актуальная поэзия, конечно же. В его стихах не просто любовь, в его стихах невозможно много доброты. Даже когда он пытается побруталить немножко, у него все равно это получается как-то нежно, представляете себе такое – “нежная брутальность”? Даже тогда, на нашем совместном вечере, он пытался одно стихотворение брутальное прочитать, и все равно все скатилось в нежность. То есть против природы не попрешь, и я думаю, что переть Андрюше против природы не нужно. Единственное все-таки хотелось бы, чтобы иногда он бывал и пожестче в стихах. И еще: Андрей на правильном пути, начал с традиции, пришел к верлибру, пытается уже авангардить, опять же в 3-м номере журнала “Другое полушарие” он опубликовал вполне авангардный цикл “Николай Иваныч”. Я думаю, что потихоньку научим мы Андрюшу и заумным текстам, комбинаторным текстам, и в этом он тоже преуспеет.

      

      Андрей Коровин: Я еще и петь умею. 

      





Е. В. Харитоновъ. Фото А.Степаненко

      Евгений В. Харитоновъ: Он еще и петь умеет, и плясать умеет. В общем, Андрюш, я тебя поздравляю с Днем рождения, желаю скорейшего выхода новой книжки. Ты – поэт, ну что еще сказать!

      

      (Аплодисменты.) 

      

      Андрей Коровин: Спасибо. 

      

      Евгений Степанов: Друзья! Как старый партийный работник, должен вам сказать, что я не потерплю культа личности. Ну что же такое, я жду злобных слов критики, беспощадных пасквилей, а тут какие-то одни похвалы. Есть, впрочем, у меня надежда. Вот наш злобный зоил, который в каждом номере “Детей Ра” всех ругает, — Ирина Горюнова. Ира, одна надежда на тебя, прошу: только не хвалить!

      

      Ирина Горюнова: Женя, я тебя вынуждена буду сильно разочаровать, потому что стихи Андрея мне очень нравятся. Я хочу сказать, что поэзия бывает разная: бывает хорошая, бывает плохая, бывает, вовсе не поэзия. Бывает, что хорошая поэзия оставляет тебя равнодушным, потому что это не твое. Каждый человек живет в своем собственном мире, и бывает так, что миры соприкасаются, а бывает так, что — нет. Вот стихи Андрея Коровина мне нравится не только читать, но и перечитывать. Потому что, в отличие от Наташи, я люблю “свет в конце тоннеля”, я не люблю абсолютно черные, мрачные тексты, которых, к сожалению, сейчас очень много в различных журналах. И я, когда писала обзоры для “Детей Ра”, действительно читала очень много литературных журналов. Хороших стихов немного. У Андрея они есть. Мне очень нравится книга Андрея Коровина “Поющее дерево”. Наверное, в этой книге нет стихов, которые бы мне не нравились. И я, идя по улице, совершенно случайно наткнулась на одну вещь, которую хочу Андрею подарить, прежде чем я продолжу свой критический обзор. Андрюша, можно? Вот, к твоему “Поющему дереву”, оно сиреневое, как ты хотел.

      

      Андрей Коровин: Спасибо!

      

      Ирина Горюнова: Я думаю, что для полной гармонии на нем должны были бы висеть китайские колокольчики, но, к сожалению, я таких не нашла. Я надеюсь, что в твоей коллекции это первое, но не последнее дерево. На следующем должны висеть китайские колокольчики.

      

      Голос из зала: Андрюша, оцени – не попки, а колокольчики.

      

      Голос из зала: Он и колокольчики превратит в попки.

      

      Ирина Горюнова: Несмотря на то, что в стихах Андрея Коровина очень много визуализации женской красоты, тем не менее, он иногда слышит и поющие колокольчики.

      

      Голос из зала: Во время перекура. 

      

      Ирина Горюнова: И это тоже очень хорошо. На самом деле я смотрю содержание книги, и мне очень интересно все, что здесь есть – и про поющее дерево, и абсолютно удивительное стихотворение про котенка с содранной кожей, потому что когда читаешь, это действительно страшно, это действительно образно, действительно об этом никто так не писал по большому счету. Естественно, одни стихи тебя как-то затрагивают, другие не затрагивают, но вот именно эта книга, на мой взгляд, сделана очень мудро, очень хорошо. Я не знаю, кто ее составлял. Елена Пахомова, да? Замечательно совершенно она составила эту книгу. И я думаю, что к Андрею как раз можно применить слово, придуманное Гумилевым, пассионарность – это люди, которые двигают вперед что-то, науку, искусство и так далее. Потому что, когда я читаю эти стихи, у меня появляются какие-то мысли в голове, мне близка эта вселенная. Мне близко то, что Андрей видит в мире, по которому он идет. Стихи многих других авторов оставляют меня на сегодняшний день равнодушной, может быть, они великолепно написаны, но они зачастую написаны без души. Не важно, есть ли в них какие-то потрясающие метафоры, какие-то замечательные рифмы, есть ли в них какой-то талант…

      

      Константин Кедров: Тогда уже с душой, если метафоры есть. 


Над Киевом

...а над Киевом бродит медведица
с конопатым ребёнком своим
да гуляет в ногах гололедица
словно девочка, пьяная в дым

полетим переулками сонными
где никто нас с тобой не найдёт
в этом мире живут лишь влюблённые
да качающий их небосвод

дай мне руку! ...скользит отражение
наших душ на монмартре луны
и в небесное это движение
мы с тобою погружены


Южное небо

Южное небо светится как вода.
Будто бы там, на дне, стоят города.
Ты и родился, чтобы мечтать о нём – 
Небе парящем, где мы теперь живём.

Южное небо вплавлено в океан
Нашего сердца, стонущего от ран
Встреч и разлук, смс-ок, звонков, ночей,
Жарко горевших за нашу любовь свечей.

Южное небо плавится как стекло.
Видишь, навстречу поезду потекло
То ли оно, то ли дождь, то ли что из глаз…
Поезд уносит в южное небо нас.


дочь

я люблю момент когда она просыпается
вначале раздаётся крик
может приветственный клич
а может вопль удивления
миром за пределами сна
потом над кроваткой
появляется её маленькая светлая головка
сонные глазки
настороженно смотрят по сторонам
что с этим миром
не изменился ли он
пока она спала
не случилось ли с ним дурного
потом она видит маму или меня
и улыбается
- доброе утро, Лися, - говорим мы
мы сохранили для тебя мир
таким как он был
и она радостно топает ножкой
стучит ручками по кроватке
и говорит: абуф абуф
что в переводе с детского
означает: спасибо

 

      Ирина Горюнова: Не обязательно. Я не хочу приводить примеры, но есть и в прозе очень талантливые, известные авторы, у которых метафоры абсолютно потрясающие, но когда они в течение всего текста нанизаны одна на другую, как бисер, такое бисероплетение, то за этими метафорами абсолютно теряется смысл. У Андрея смысл не теряется, у него эта вселенная видится, чувствуется, ощущается. И это сродни тому, как человек, когда пишет эти стихи, уходит в какую-то параллельную вселенную, в которой действительно это все есть. И это поющее дерево в ней есть, и рыбы, которые плывут по стволу, и этот котенок – это все существует на самом деле. Это определенная форма прозрения. Кому-то они могут быть не близки, на сегодняшний день я говорю о себе, о своем ощущении. И я говорю о том, что Андрей, наверное, один из немногих современных поэтов, который мне действительно близок по своему мироощущению, безотносительно каких-то критических или хвалебных высказываний, я говорю только о мироощущении, о том, что я действительно хочу это читать. И я думаю: эта книга будет мной время от времени перечитываться, по крайней мере, я не сдам ее в библиотеку, как бывают сданы очень многие книги, потому что они захламляют твои полки, и ты понимаешь, что если ты в течение двух, трех, пяти лет так ни разу и не открыл книгу, то, значит, с ней нужно что-то делать. Выбросить вроде бы жалко, а в библиотеку сдать не грех, может, кто-то прочитает. Вот эта книга мной в библиотеку сдана не будет никогда. Андрей, с Днем рожденья!

      





И.Горюнова и А.Коровин. Фото А.Степаненко 

 

 

      Андрей Коровин: Спасибо!

      

      (Аплодисменты.)

      

      Евгений Степанов: Есть еще желающие? Андрюш, как мы дальше поступаем?

      

      Андрей Коровин: Я могу еще немного почитать, может быть, найдутся ещё желающие что-то сказать.

      

      Евгений Степанов: Давай, еще почитай.

      
Андрей Коровин: Я почитаю вот что – есть у меня такая небольшая подборочка, это всё заготовки к новой книге, которую мы с Леной Пахомовой сейчас вместе делаем. Два стихотворения из цикла “Время Анны”, посвященного моей супруге.


* * *

      

      Она уже говорит гораздо больше слов, но это было написано тогда, когда она говорила одно слово: абуф.


Стрекозапосвящается Константину Кедрову

живи животное по кличке стрекоза
офсетной памятью не замутняй глаза
пусть всё что движется в сферических мирах
тебе привидится в оптических пирах

питомцы воздуха мы помним эту речь
галдёж пчелиный и осиную картечь
и шум пропеллерный стрекозьих лопастей
ломает строфику термитных крепостей

привычку царствовать в передвижном раю
я сам по абрису движенья узнаю
а та что воздух прорезает между глаз
жива движением. всегда. везде. сейчас.


Вадиму Месяцукоторый, к сожалению, не пришел 

вот тебя-то и не спросили старая королева
как нам ловить трепангов
сиди себе в своём замке
читай свои чёрные книги
о вызывании духов
об охоте на оборотней
о проверке на вшивость ведьм
только не надо
учить нас ловить трепангов
бить котиков и тюленей
гарпунить китов
наши души пропахли морем и ворванью
наши сердца сварены в белой крови
наши руки разговаривают на языке ружей
мы спим с грубыми женщинами в портах
наши дети просят милостыню
у всех кто не похож на нас

бродя в своих мрачных залах
где всякое проявление жизни
давно кажется тебе колдовством
где пауки-крестоносцы
желаннее пляски света
что ты знаешь
о диких касатках
вспарывающих брюхо китам
что ты знаешь об акулах
переворачивающих наши шлюпки
что ты знаешь о наших женщинах
не дождавшихся нас с охоты
мы смотрим страху в лицо
мы говорим со смертью на одном языке
мы смотрим в небо только затем
чтобы произнести в твой адрес проклятия

старая королева
снящаяся нам в мрачных недолгих снах
попадись нам астролог
мы бы под пыткой выведали у него
значение этого сна
но там где мы обитаем
нет астрологов и звездочётов
есть только высокое звёздное небо
и бездонное чёрное море
и на вопрос: кто здесь? 
нам отвечает Бог:
Я.


* * *

      Тоже из новых стихов. В последнюю нашу с Леной Пахомовой поездку в Питер я познакомился с чудным совершенно человеком, прекрасным питерским поэтом Дмитрием Григорьевым, и вот по мотивам этого знакомства родилось посвящение Дмитрию Григорьеву: 

      

мой знакомый волшебник

я знал одного волшебника
он умел превращать слова в бабочек
бабочек – в облака
а потом он отправлял облака
в кругосветное плавание
в помощь тем кто страдал от жажды
он жил за казанским собором
и обогревал вселенную
ему подчинялись тайфуны и наводнения
штормы и ураганы
он любил тихие светлые дни
и в те дни когда был радостен и спокоен
все стихии в мире
выполняли свою обычную работу
а в те дни когда он бывал весел
потому что немного выпил
или потому что его чем-нибудь
порадовала милая девушка
он устраивал весёлый весенний ливень
или лёгкий бодрящий штормик
или маленький безобидный тайфун
чтобы порадовать детишек
где-нибудь в америке или россии
если же он бывал разгневан
(что было ему совершенно не свойственно)
происходили страшные вещи
цунами и тайфуны
сметали с лица земли целые города
вулканы засыпали пеплом страны и континенты
корабли и подводные лодки пропадали в море
самолёты врезались в огромные здания
в общем – вы поняли – лучше его не гневить

потому что вообще-то он очень добрый
и любит сладкое к чаю

      

      * * *

      

      Еще одно посвящение, еще одному питерскому поэту Валерию Земских:


там возле “Башни” Вячеслава Иванова
где мы пили коньяк
за всех искателей Истины
разве мы знали
что мы бессмертны

      

      * * *

      

      Ну и еще чуть-чуть “непосвящений”.

Человек-парус

Я – человек-парус. 
Меня подгоняет ветер.
Меня подгоняет женщина. 
Меня подгоняет век.

А если никого из них нету – 
я сам себя подгоняю.
Я ведь не только – парус. 
Я ещё – человек.


Побег

День постоялого снега.
Выпито небо со льдом.
Чувствуем радость побега
И из постели встаём.

Долго блуждаем по дому,
Нежно светя наготой.

Если бы знать ещё – кто мы
В этой вселенной пустой?


про ключи

Африку не откроешь
переводным ключом
если чего-то стоишь
стой за моим плечом
перешепчи по почте
почерком смс
кто к тебе этой ночью
месяц или обрез

если надела пояс
верность здесь ни при чём
поезд уходит поезд
поговори плечом

крутит кольцом на пальце
ключиком у виска
ты приручила зайца
розочкою соска

съежась под наготою
ключиком позвени
может тебе откроют
может ну извини


Слово

Скажи: изюм. Скажи: меня спаси.
Какой Господь покажется вблизи
За перекрёстком вымысла и смысла?
Как назовёшь – так будешь и роптать.
Лишь имена дано нам выбирать.
…и пауза на небесах повисла.

Ты всемогущ. Ты – Бога называл.
Любое слово – что девятый вал –
Способно и родить, и уничтожить.
…а Бог с улыбкой смотрит на тебя,
дитя своё безумное любя
и знает, что иначе быть не может.


Когда читаешь старые стихи, они кажутся все такими корявыми…

      

      Голос из зала: Читай тогда новые!

      

      Андрей Коровин: Вот стихотворение, про которое сегодня говорили, надо же его прочитать.

 

Тарусские страницы

занеси меня в свой донжуанский список
пусть я буду сотым десятым первым
брошу всех поэток и всех актрисок
лишь тебе одной буду я неверным

не по нашей вере а на удачу
раздают нам женщин в кулёчках смеха
а хотелось жить на тарусской даче
повторяя долгое твоё эхо

называя разными именами
облака и утро в твоей постели
чтобы только это случилось с нами
чтобы мы опомниться не успели


       Евгений Степанов: Друзья! Мы прослушали замечательные стихи замечательного поэта. Я рад, что сегодня, несмотря на все мои коварные происки, не звучало никакой критики. Поэт Андрей Коровин был оценен по заслугам. Так и должно быть. С Днем рождения, Андрей!
      До новых встреч в Клубе “Журнального зала”! 





Е. В. Харитоновъ и В.Емелин. Фото А.Степаненко





М. Ватутина. Фото А.Степаненко




Андрей Коровин и его слушатели. Фото А.Степаненко