Анонс “Октябрь” №1 2012

Валерия Пустовая

СЮЖЕТ НОМЕРА

Рассказ-эпилог к роману, который создавался на протяжении двадцати шести лет и сам был завершающей частью еще более долгого проекта писателя – тетралогии “Империя в четырех измерениях”. Встреча “последних из оглашенных” в рассказе позволяет автору вспомнить глобальные сюжеты переходного времени – чтобы отпустить их, с легким сердцем. Не загадывая, как разрешится постимперская смута географии и языка, уповая на любовь, которая удержит мир в целости, несмотря на расколы и перестрелки в кичливом сообществе двуногих. Андрей Битов, как и его герои, один за другим поминаемые в беседе автора с умирающим монахом-отшельником, – из поколения, по отношению к которому все мы крестники. Создавший первую эпопею русского экологического постмодернизма, какое место оставил нам писатель в глобальном пейзаже любви? Рассказ-эпилог замыкает не только роман, но и само время империй, имперских вопросов, имперского масштаба лидеров. И чем, какой силой удержит новый век экологическое равновесие мира, не ясно: ведь и прошлый век больших сил, больших вопросов и титанических людей оборвался распадом связей.

СТИХИ И НЕ СТИХИ

Споры о природе эссеистики можно окончить кивком в сторону поэзии. В подборке Марии Ватутиной, во всяком случае, стихи и не стихи, лирика и мышление слились так, как личная и родовая история новорожденного, которого вносят, как благословение, во всякое видевший дом.

“Баба Маня шьет шинели, / чтобы шинами висели / на солдатиках, и так / преодолевался тракт”, – “Рванулась вперед, схватила внучку – мою маму – ни слова ни говоря пошла впереди семьи с драгоценной ношей на руках. Баба Маня. Марией меня назвали в честь нее”.

ЦИКЛ РАССКАЗОВ

Два рассказа писателя из цикла “историй от первого лица” уже публиковались в №4 за прошлый год. Новые также составили пару. Главные герои рассказов “Острое чувство субботы” и “Чем латают черные дыры” пересекались только случайно и останутся друг для друга незнакомцами. И все же есть какое-то “кармическое” сродство между репортером-неудачником и сумасшедшим, который садится в метро, чтобы дописать на клавиатуре с болтающимся проводом свои послания “международному мировому Интернету”. Униженные и оскорбленные, ставшие героями никем не записанных анекдотов, они выживают внутренней силой души, которая, оказывается, еще умеет надеяться. “Чувство субботы” – и есть обозначение этой парадоксальной надежды на чудо: она сама по себе так спасительна, что и не важно, когда же наконец обетованная суббота придет.

ХРОНИКА МИФА

Сюжет этой хроники вызывает в памяти “Московские сказки” Александра Кабакова и цикл реалистически пересказанных сказок молодой киевской писательницы Ады Самарки. Общий прием в литературе, усвоившей открытия постмодернизма, лежит на поверхности. И все же каждое наложение мифа на бытовуху, вечного на сиюминутное, придает окружающей действительности новый отсвет.

Алексей Андреев много лет работал как писатель-сатирик, и история осады овдовевшей Елены в усадьбе, унаследованной от мужа – воротилы Трояновского, – приобретает черты саркастического монолога. Но для нынешней юмористической эстрады в нем многовато злости и социальных обобщений. Сражение номенклатуры всякого пошиба за пародийную цитадель вызывает смех какой-то безрадостный и беспокойный…

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Очерк о путешествии архитектора к центру сборки романа “Война и мир”. Автор в самом начале вычерчивает упорядоченный смысл толстовской эпопеи – и едет за подтверждением в имение писателя. Но вместо порядка находит хаос: усадьбу без наследного дома. И весь роман предстает “фокусом”, одним мигом, вместившим всю историю семьи, “воцелением времени”, центровым зданием, построенным на месте утраченного дома.

К 100-ЛЕТИЮ КСЕНИИ НЕКРАСОВОЙ

“Великая юродивая” русской поэзии сегодня жила бы мэтром. Ее диковатая, непосредственная, будто детская, стихотворная речь – эффективная прививка от замучившей поэтов и обозревателей литературной инерции. Студентка Литературного института Евгения Коробкова несколько лет работала с архивами Некрасовой и нашла ряд не опубликованных до сих пор текстов, а также восстановила некоторые уже известные стихотворения в авторской редакции.

ДИСКУССИЯ

Соотношение понятий свободы и рабства в общественном сознании –вечная тема, к тому же литературная. Двадцатилетие новой, “свободной” России и стопятидесятилетие со дня отмены крепостного права пополнили ряд национальных вопросов, а не праздников. Участники дискуссии пытаются нащупать актуальное содержание понятий “рабство” и “свобода”, развенчивая по ходу размышления многие мифы.

Особое место в дискуссии занимает литературная история вопроса: как на закон, опираются авторы на “Анну Каренину” Толстого, “Чемодан” Довлатова, “Санькю” Прилепина и – дважды – “Горизонтальное положение” Данилова…

ОБЪЕЗД

Эссе о южном “городе на семи холмах” продолжает рубрику о личных взаимоотношениях авторов с гением места, от стольного града до безвестного поселения.

СЛОВО В ВИЗУАЛЬНОМ МИРЕ

“Визуализация”, “визуальность” – эти понятия стали общим местом актуальной культурологии. Граффити, комиксы, инфографика, видеоблоги – многообразные подтверждения того факта, что слово в массовом сознании, массовом употреблении все более визуализируется.

Но, кажется, отмена логоцентризма – не унижение слова, а шаг к слиянию разных областей искусства. Субкультура граффити выросла из слова, в самом прикладном смысле – из авторского почерка. А визуализировать слово начала еще высокая поэзия.

Статья искусствоведа и критика Веры Калмыковой исследует язык рисованных слов.

ВЗГЛЯД ЭКСПЕРТА

Очередной выпуск авторской рубрики критика посвящен поэзии Анатолия Наймана, Олеси Николаевой и Алексея Зараховича.

Тематический обзор книжных новинок. В этом выпуске: голос Англии, проза женская и мужская, собрания стихотворений, мистификация и антропология.

С легкой руки политиков и писателя Дмитрия Быкова образ медведя стал символом эпохи “застоя”. Не советского, а нового, который Быков изобразил в сатирической пьесе “Медведь”. Борис Минаев вслед за автором смелого сочинения, поставленного в театре “Школа современной пьесы”, фиксирует эпоху, когда политика уступила место ритуалу, а театр стал “площадкой протеста, безмолвного, безымянного, внутреннего, пассивного, закрытого, протеста “культурного””. С недавних пор уличная стихия как будто вернулась в политику, но кто знает, не стали ли реальные площади и проспекты местом аналогичного “культурного протеста”, политики выходного дня?

КНИГИ НОМЕРА

О редактировании и редакторах. Составитель А. Мильчин и доблесть умирающей профессии.

Ольга Лукас, Андрей Степанов. Эликсир князя Собакина и химия русского духа.

Кшиштоф Бакуш. Мое лимонное дерево и маска миллиардера.

Антология прозы двадцатилетних; Десятка: антология современной русской прозы и страхи молодой литературы.