Анонс №6 2009.   Валерия Пустовая и Анна Самусенко

– Древнему подозрению, что жизнь – это сон, современная литература придает остроту главной политической, социальной и экономической идеи эпохи. Кажимое, податливое вещество реальности, по общему признанию, расслабляет человека, делая его беспомощным перед простейшими вопросами выживания. Но есть те, кого аморфность актуального мира провоцирует на проявление и укрепление внутренней твердости.

– В новом романе Павла Крусанова “Мертвый язык”, которым открывается наша июньская книжка, предложена еще одна метафора фантомной актуальности: “бублимир”. Образ мира с дырой внутри располагает к тому, чтобы вывернуть “бублик” наизнанку, центром бытия сделав мучное, вкусное вещество жизни.

Роман, зовущий отправиться на поиски реальности, решен в духе философского эксперимента. Место перипетий в нем занимают художественные акции и пространные беседы героев, в словах, чувствах и представлениях аккумулирующих энергетику неподдельности. Два героя и их спутницы пытаются прорваться к “реальной, тревожной, подлинной основе бытия”, вытесненной на периферию глянцевитых будней. Непосредственность жизни, таким образом, обретается ими опосредованными способами: искусством и размышлением. Недаром фантастический прорыв мира незримого в наш актуальный мир в романе назван литературным именем Ставрогина. Благодаря “душу Ставрогина” герои надеются окончательно перевести реальность в то призрачное качество, к которому она давно стремится, а мир незримый, параллельный обналичить как подлинно сущий.

– Миру, состоящему из множества параллельных миров, обязательно нужен проводник. Посредник между миром природы и миром человека непременно должен быть чист, как ребенок. А таких остается все меньше и меньше. Так думает Змейка из рассказа Аллы Боссарт “Проводник”. Знаменитая бажовская Хозяйка Медной горы у Аллы Боссарт воплощает в себе весь природный мир и неустанно, заботясь о своих подопечных, ищет медиума. Отыскать его проще там, где природа не до конца вытеснена цивилизацией. Хотя – жизнь доказывает – найти “посредника” можно и в самых “неожиданных” местах: в мегаполисе, к примеру, среди тех, от кого принято брезгливо отворачиваться. И в этом смысле особое значение приобретает выражение, которым нередко награждают пьяниц и бездомных, – “дитя природы”…

– Проводники новой реальности, готовившие взрыв иллюзий полувековой давности, теперь рискуют войти в ряд глянцевитых образов “бублимира”. Новая работа Валерия Тодоровского “Стиляги” вызвала в обществе немало споров и дискуссий. В рубрике “Там, где” мы предложили Федору Ермошину изложить свой взгляд на фильм (“Вне”), а также собрать мнения о ленте “Стиляги” и идеологии легендарного молодежного движения писателей трех поколений: Александра Иличевского, Александра Снегирева и Александра Кабакова (“Стиляги: три взгляда”). И если Александр Иличевский не считает “Стиляг” произведением киноискусства, видя в фильме скорее плакат или ленту иллюстраций, то Александру Снегиреву очень нравится этот качественный мюзикл с крепким сценарием, красивыми лицами и отличными музыкальными номерами. “Младший брат стиляг” Александр Кабаков уверяет нас в том, что люди, которые участвовали в молодежном движении “стиляг”, – первые глубокие диссиденты-западники.

“Эпоха Грейс Келли, Принцессы Монако”, “Великая Марлен: история звезды” и “Энди Уорхол. Живые портреты” – эти выставки московская публика запоем “проглотила” в течение одного полугода. В материале “Три звезды – три светлых повести” Дарья Мазан задается вопросом: почему такого рода выставки интересны аудитории, даже если творчества “звезды” на ней нет, а присутствует только задокументированная биография? Хочется верить, что это не банальный вуайеризм.

– Не быть наблюдаемым и самому не наблюдать – вот реалистичный способ обойти ловушки “бублимира”. Сиротеет Ташкент, тенями наполняется некогда живой город. Узбеков влечет “далекая Россия, укутанная в север и облепленная толстыми пачками сытных денег, которые” только и “соскребать лопатами с московских улиц и скалывать ломиками с московских тротуаров”, а русских тянет на историческую Родину, о судьбе которой они беспокоятся. Но вот рассказ Александра Грищенко “Ребро барана” показывает одинокую женщину, которая не ходит к родным на кладбище и не стремится сменить страну проживания. Что движет Розой Францевной: наследственное немецкое стремление к постоянству или внутренняя потребность быть хранителем места?

– Воронежской ссылке Осипа Мандельштама посвящена статья Павла Нерлера “Окольцованный Мандельштам” (раздел “Литературная критика”). Автор обращает внимание на то, что, “будучи по природе очень общительным человеком, О.М. в воронежской ссылке столкнулся с острейшим дефицитом общения”. Это должно было бы привести к жуткой депрессии, но “с Мандельштамом – вопреки болезни и слабости – произошло иначе”. Итогом стали вторая и третья воронежские тетради, около сотни стихотворений, лучших и вершинных у Мандельштама.

– В рубрике “Сто поэтов начала столетия” Дмитрий Бак пишет об Алексее Цветкове и Олеге Чухонцеве. Алексей Цветков выступает “с провокационным предложением о восстановлении в современной русской культуре вакансии великого поэта”. Но говорит поэт не о собственном самоназначении, а о планке, которая сейчас необходима русской поэзии как никогда. С этой мыслью Алексея Цветкова вряд ли кто-то будет спорить. Олег Чухонцев же – “поэт возвращения, мыслитель, всю жизнь думающий несколько первоначальных мыслей, не повторяясь и не полагая эти мысли в новые контексты”. В своем творчестве Чухонцев не совершает прорывы к великим истинам, а возвращается в детство, к личному и конкретному. Он не создал собственной поэтики, но “его негромкий отказ от разработанной и патентовано-оригинальной манеры письма, – отмечает Дмитрий Бак, – поэтик многих тяжелей”.

– Борис Минаев в рубрике “Литчасть” анализирует новый спектакль театра “Школа современной пьесы” “Дом”, поставленный по пьесе Евгения Гришковца (“Домострой”). Евгений Гришковец в очередной раз нащупал тему, волнующую поколение 30-40-летних. Обычные люди задумались наконец о своем доме, о покупке собственности, что автоматически должно означать переход в новое социальное качество. Однако на деле этот переход меняет людей – они теряют самоидентификацию. Впрочем, возможно, это не окончательный приговор.

– В номере отрецензированы книга стихов Марии Ватутиной (Владимир Гандельсман “Девочка наша Мария Ватутина”), сборник материалов второго Международного симпозиума “Русская словесность в мировом и культурном контексте” (Анна Голубкова “Именем Достоевского”), книга известного киноведа Андрея Плахова “Режиссеры настоящего” (Александра Добрянская “Настоящее продолженное”).

– Читайте подборки стихов Светланы Аксеновой-Штейнгруд (“Пять стихотворений”) и Владимира Вишневского (“Вероятность иного”). Приведем ехидное стихотворение Вишневского: