Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2018, 8

Внутренний сад

Стихи

Документ без названия

 

Лета Югай родилась и живет в Вологде. Кандидат филологических наук. Доцент Liberal Arts College и старший научный сотрудник Института общественных наук Российской академии народного хозяйства и государственной службы. Стихи публиковались в журналах «Новый мир», «Звезда», «Дружба народов», «Новая Юность» и др. Автор нескольких поэтических сборников, в том числе книги «Забыть-река» (2015). Лауреат премии «Дебют» (2013).

 

***
Все было наполнено смыслом,
Словно летним дождем, –
Розетки листьев манжетки,
Дом из ивовых прутьев.
И смысл проникал повсюду,
Меж лепестков пиона,
Смысл заполнял зазоры
Меж рукавом и рукой.
Семы падали с неба,
Ноты клавишам-листьям,
Делали все тяжелым,
Тревожным и неуютным,
Словно удар пиона,
Когда одного вы роста,
Словно бы гирьки яблок
В холодных мокрых руках.
 

***
Соседка выполола молодую здоровую лебеду.
Я ее принесла и посадила у нас на грядке.
Посмеялись, но разрешили. В саду,
Где живет ребенок, странности происходят в штатном порядке.
Летом она разрослась огромным кустом,
Серебрила руки, по вечерам показывала небылицы.
«А в войну ее ели…» – «Кто? Зачем?» – «Узнаешь потом.
Все равно узнаешь, куда тебе торопиться».


***
Страница, переползаемая жуком. Вот каждое лето,
Пока бумага не загорится на солнце изумрудным и фиолетовым.
Жужжание за правым плечом, отпечатки цветов на коже.
Индейцы, Улисс и Бэкон, утверждающий, что похожи
Схоласты и пауки. День длинный до половины.
А страниц-то живых еще – сколько в поле травинок!


***
Ду-душа
В стебле, полой трубке.
Воздух-дух
Делается слышим.
Полушар
Из цветочков хрупких.
Выдох-слух.
Дылда прочих выше.
В дудки дут.
Будних пчел услада.
«Как зовут?» –
«Дягиль». – «Очень рада».


***
Но все имеет форму и число,
И форма неслучайна, но свободна:
Тычинки, угол отраженья света,
И стрекозы витражное крыло,
И беспощадный социум подводный,
И время появления планеты,
И телескопа круглое стекло.


***
Ты ничего не знаешь об этом мире.
Ты от него защищен лазоревой скорлупой,
Дощатым забором,
Полноцветной сиренью,
Крапивой-шипи́цей,
Мокрый бесперый птенец.

Слизень-близень, ушко-улитка,
Выгляни за калитку.

Белый росток,
Расколи деревянный орешек.

Время приспело,
Яблоки налились,
Путники за оградой состарились.
Мир катится в пропасть, колеса скрежещут, искры летят.


***
Забирай с собой
Яблоки однобокие, мяту, пустырник и зверобой.
И колечко из мха,
Что сплела,
Когда придумывала жениха,
Потому что была мала.
И когда
Ты пойдешь, не знаю куда,
Мир тебя раскачает и выпьет до дна,
Оставайся одна,
Завари в себе чаю.
Ты добудешь воды,
Если внутренний сад
Будет в срок приносить плоды
И цвести.
Какое-такое
Племя мирян на тебя бы не набрело,
Сможешь каждому дать тепло,
И покой,
И птичье журчанье,
Не остаться выпитой до молчанья.


***
Если знаешь правила, так просто их соблюдать.
Чет и нечет на вдох и выдох, усилье и благодать.
По весне ты рассеешь силы, но осень должна отдать.

Принимаешь форму хорошо постриженного куста,
Горошка вокруг специально поставленного шеста.
Будет сложность на вдохе, на выдохе – простота.

Когда движешься по прямой, всегда приходишь домой,
Проверяешь счетчики и остаешься немой.
Все, что было за лето ново, уходит под снег зимой.

И так хочется новый побег пустить за контуры грядки, но
Тут его прикопают, и ты случайно впишешься в план,
Потому что расчет был сложный и все уже учтено,
Потому, что гармония всюду, в корнях у нее темно,
Бирюзовыми листьями накрывающий землю платан.


***
А потом все сбивается.
Когда настигает награда,
Все сбывается:
Град янтарного винограда,
Меры верто –
Града. Лопается корзина.
Носит ветром
Шар воздушный райской расцветки.
А в низине
Дорог молодые ветки,
Металлических речек кудри,
Конопляных лодочек блошки…
Зубы скал…
Полей одеяла…
Страшно-страшно
Падать в небо ягодой талой,
Отрываться от цветоножки.


Баба Галя

Выпейте по пять капель,
сейчас принесу винця.

Тирили-тирили

А то ходила на праздник в учительскую семью.
Сидят все такие культурные, 
ну, думаю, сейчас вам устрою.

Тирили-тирили 

Вышла, вернулась.
Ботинок с левой ноги на правую ногу
и носами в разные стороны.
Вилкой так в кого ткну «Тебе – выпить!»
Напела писен-то с матюками.
Они смеются.
Под утро все учительницы матюкались хорошо!

Тирили-тирили 

Да что вы лачете, как котенки!
Допивайте.
Зла на меня не оставляйте.

Тирили-тирили 

А то на похороны зовут.
Прихожу, все такие культурные и не ревят.
Стоят, да и все.

Тирили-тирили 

Запричитаешь, так всем и жалко, всех расклевишь.
Сердцу тяжело, дак как без причета?

Тирили-тирили 

Хоть клубники поешьте. Мелкая в этом году.
Этакие вши, не хочется и собирать.

Тирили-тирили        

По мужу ревела, никак остановиться и не могла,
к бабке ходила.
Он хороший был, когда трезвый.

Тирили-тирили 

А как пьяный, запустит в меня тазом.
Ой, бабоньки, говорю,
я сегодня работала влатарем, 
перво место заняла!

Тирили-тирили 

А то замахнется, а я и бежать.
Ой, бабоньки, говорю, 
я сегодня работала бегуном,
перво место заняла!

Тирили-тирили 

А назвали Галиной.
Была у нас деушка, умерла.
Баушка сказала: назови Галиной, может, и эта умрет.
Я ж одиннадцатая, кормить-то нечем.

Тирили-тирили 

Ну с Богом, девки, красивые, счастья вам!
А то так ночуйте, не жалко! 
Я бойка́я, я вам сколь хошь напою. 

Тирили-тирили 
Тирилирили
Тирили-тирили


Баба Манефа

– Ба-ба-Ма-не-фа-а! А вы с нами не поговорите?
– Идите отсюда, говорила же: по субботам нельзя ходить!
По субботам баня, дети скоро приедут. Ничего не скажу.

Заходит в дом, закрывает дверь.

– Ба-ба-Ма-не-фа-а! А почему вербы над дверью?
– А защищают. Срываем их и крестим.

Садится перед окошком, кричит сквозь стекло,
тюлевые занавески, крупные розовые герани.

– Ба-ба-Ма-не-фа-а! А крестите в церкви?
– А говорим словами: «боже-святый-боже-крепкий-боже-бессмертный-помилуй-нас».
Они и окрещены.

По стеклу плывут облака. Синее небо, острое солнце.

– Ба-ба-Ма-не-фа-а! А мертвых когда поминают?
– А до обеда.
Это уж я как-то пришла после работы, там все зашумело…

Слова, словно капли, становятся чаще: дождичек, ливень, река.

– Ба-ба-Ма-не-фа-а! А в какие дни?
– Девятого мая хожу. Раньше стопку ставили,
теперь сами не пьем. Так, печенье.

Резной наличник с красными звездами словно рамка для фото.

– Ба-ба-Ма-не-фа-а! Так хорошо говорите. Выйдите на крылечко!
– Да что же вы, окаянные, некогда мне с вами!

Уходит топить баню. Облака продолжают плыть в пустых стеклах.

 

Версия для печати