Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2018, 4

Ночной урок

Стихи

Документ без названия

 

Геннадий Каневский родился и живет в Москве. Окончил Московский институт радиотехники, электроники и автоматики. Работает редактором журнала по электронике. Автор семи поэтических книг, изданных в России и США, а также многочисленных публикаций в журналах «Воздух»,  «Знамя», «Новый мир», «Октябрь» и др. Стихи переводились на английский, шведский, итальянский, и другие языки. Первый лауреат премии «Московский наблюдатель» (2013), лауреат премии журнала «Октябрь» (2015).

 

[***]
на реке молчанье. в полях зевота.
судорога музыки среди стен.
что важнее миру – человек? суббота?
то, что нацарапано на листе?
словно от снотворного, спал город,
за собой погоды волоча след.
подсветили небо – и стал холод.
посолили землю – и стал снег.


[***]

слово
пауза
слово
чуть более длинная пауза
семь произнесенных подряд коротких слов с почти незаметными паузами между ними
пауза
короткий шепчущий (можно сказать – стрекочущий) звук
пауза
два слитных слова
очень короткая пауза
длинное слово с медленно произнесенным первым слогом и ускоряющимся темпом произнесения к концу
короткая пауза
несколько слов организованных в попарную ритмическую группу с очень короткими паузами внутри пар и длинными паузами между парами
короткая пауза
десять произнесенных подобно пулеметной очереди слов
длинная пауза
слово
невероятной длины «мхатовская» пауза за время которой некоторые слушатели начинают аплодировать другие встают и подходят к барной стойке а распорядитель вечера с видимым облегчением шарит в поясной сумке в поиске сигаретной пачки и зажигалки

слово


[филин и домовой]

1. (домовой – филину)
чья мордочка смешная цеппелинья
выглядывает в щелку что ни час?
шумерка-мышь ко мне подбила клинья,
у глиняных табличек научась.
за ней идут кроты и землеройки,
защёчники, запазушники, зло,
угадывать предсказанные сроки,
и день крутить, и ставить на «зеро».
все утекает в темную воронку,
пока весна не в собственном соку,
пока сюда весы и сковородку,
насос и шланги не приволокут.
заглядывай ко мне с опушки леса.
мы – тени две и сядем по углам,
где шепотом разыгранная пьеса,
что лодка полусгнившая, утла.

2. (филин – домовому)
вступает ночь,
раскачивая в такт холодный воздух
и выпрямляя тщательно траву
примятую:
стекольщик проходил
недавно на слепые хутора –
у них повыбивало ветром окна.
ух-ху!
ух-ху!
мне надо выполнять
ночной урок.
а ты уже забыл,
как холодны уроки, как вода
законов ломит зубы, 
как звонок,
катясь от леса к лесу, дребезжит
и бьется – то сосновый, то еловый,
то лиственный?
читай, где мы вчера
остановились, с загнутой страницы.
представь, что ничего не началось:
след не примят еще, 
и стекла целы,
и перемена длится навсегда.


[***]
когда хафизы настроения
поют о кознях нестроения,
то будто с ледника зимы
достали для большого праздника
голубоватый лед – и дразнятся,
и тьмы потех принесены.
когда амуры предстояния
пьют, наплевав на расстояния,
то это – будто вешний шум,
и скрипки пьяные пиликают,
и люди глупые хихикают,
и всех целуют наобум.
все кринолины обещания
обновлены, что в день венчания,
все мушки спрятаны под глаз,
и словно залучили тютчева
к себе. и – угощать. и – потчевать,
как зря его в последний раз.


[***]

в три часа ночи
двор заполняет
плотный и ровный
свет:
это нло
свежевыпавшего снега
возвращает небу
бортовые огни
стоящих по краю
фонарей

 

Версия для печати