Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2018, 3

К исходной точке

Стихи

*

 

Мария Ватутина родилась и живет в Москве. Окончила Московский юридический институт и Литературный институт им. А.М. Горького. Работала юристом, адвокатом, журналистом. Автор десяти поэтических книг и многочисленных публикаций в периодике. Лауреат премии им. А.А. Ахматовой (2009), премии «Московский счет» (2009), Международной Волошинской премии (2011), Бунинской премии (2012), Тютчевской премии (2015), премии «Парабола» (2017). Победитель Первого всероссийского турнира «Красная площадь. Время поэтов» (2016).

 

 

*

Ну, поверим и представим: умерла.

Провалилась в темноту и вниз лечу.

Появляются в тумане зеркала,

Коридор, подобный белому лучу.

Дым клубится, дым сгущается, и вот

В белом облаке высокие тела.

Это папа, это мама, это кот,

Это ты стоишь.

– Ну, здравствуй. Как дела?

Мне куда сейчас? – Всё прямо, – говоришь, –

– Обработка, инструктаж и тихий час.

Отвечаю: Я на полденечка лишь.

Это – путаница. Выяснят на раз.

Усмехаешься: Здесь все так говорят.

Уточни, пожалуй, в справочном окне.

И стоят, стоят, стоят, стоят, стоят

Бесконечной чередой они ко мне.

И уходят за округлый небосвод,

Крепостные, первобытные, моллюск…

Скажешь: Здесь-то все у нас наоборот…

Ты там молишься за умерших? – Молюсь.

– Ну а здесь боятся жизни как огня,

Как боялись смерть когда-то претерпеть.

Тут по громкой связи вызовут меня,

Не дадут врачи спокойно умереть.

Жизнь всосет меня обратно по трубе,

Словно семечку соломинкой всосет.

И к исходной точке, к пристани – к себе,

Чья-то длань меня тихонько поднесет.

 

*

Молчал, молчал, теперь же, как назло,

Зовешь меня, когда луна в зените.

Я отвечаю: «Кто это? Алло!

Что-что? Алло! Не слышно! Говорите!»

 

Се одиноких праздников синдром,

Последствия защитных сил рассудка.

Мне не на кого бросить стол и дом,

И сын, по сути, великан-малютка.

 

Ты говоришь, мне нечего терять,

Не приросла семьей, а память вышла.

Я отвечаю: «Денежки не трать.

Нам все равно тут умерших не слышно!»

 

Лишь воздух оживляют голоса,

Похожие на солнечные нити.

Я больше вас не слышу, небеса,

Я лишь смотрю на вас. Не уходите.

 

*

              …К дверям подходят, замок сломали,

                 по коридору скрипит кирза,

                половицы гнутся под сапогами,

               горят глаза.

                  У. Х. Оден (пер. Г. Дашевского)

 

 

Из студии, что так черна,

Что поглотить готова,

Они кричат: «Война! Война!»,

Как мальчик у Толстого.

 

И вновь в очередную ночь

Меж буйными речами

Они опять кричат точь-в-точь,

Как в прежнюю кричали.

 

«Война! Уже идет война!» –

Они кричат хрипато.

И я мобилизована

У стен военкомата,  

 

Поскольку принял военком

За чистую монету.

Поскольку «колокол о ком?» –

У нас ответа нету.

 

Меня научат убивать,

Штыком пронзая тело.

И буду я на части рвать,

Кого всегда хотела.

 

Нас в бой пошлют под шквал огня

И прямо под софитом

Убьют тебя, убьют меня,

И станет мир – убитым!

 

«Война!» – ораторы вздохнут,

«Война!» – вздохнет ведущий.

И тут рекламой перебьют

Сценарий дорогущий.

 

Но видит око, зуб неймёт,

Хотя и недалече.

Все живы, и никто – не мертв,

Но никому не легче.

 

*

Сходящие с ума от звуков заполярных

Ломающихся льдов или земной коры,

Любимые мои, из всех времен бездарных

Мы выбрали себе – финальные хоры.

 

Живущему тебе любой рассвет – последний,

Сиюминутен быт, конечен антураж:

И фото на стене, и талый снег в передней,

И плебса стадный путь до театральных чаш.

 

Мы всё уже прошли в том трагедийном жанре:

И пляски на костях, и всемогущий рок.

Сражения рабов, свирепость горожан ли –

По-прежнему вся суть таится между строк.

 

Притворство мудрецов, титанов раболепство,

Подвижные черты границ добра и зла…

Чем возраст тяжелей, тем ненавистней детство

Капризных сорванцов соседнего села.

 

Сиди на приставных, пуляй в поэта ядра,

Не думай ни о чем заказанном уму.

Но вдруг на этот раз ты выйдешь из театра,

А там такой потоп, что весла ни к чему.

 

Финальные хоры растянуты, как жвачка,

Да и финал – не смерть, а смертная тоска,

Но досиди до звезд, вдруг разгорится драчка,

Перекрывая льдов шипящие войска.

 

 

Версия для печати