Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2018, 3

Дрожание куста. Шептанье веток

Стихи

Роман РУБАНОВ

 

Роман Рубанов родился в 1982 году в деревне Стрекалово Хомутовского района Курской области. Окончил факультет теологии и религиоведения Курского государственного университета. Главный режиссер КТЦ «Звездный». Автор двух поэтических книг. Лауреат литературной премии им. Риммы Казаковой «Начало» (2013), литературной премии «Писатель XXI века» (номинация «Поэзия» 2014). Лауреат Международной литературной премии «Звездный билет» (2016). Участник проекта «Время поэтов» на Красной площади в рамках Всероссийской книжной ярмарки (2016).

 

 

***

Метель в селе кричит по-человечьи,

Дома в дыму снегов деля по три,

То не хозяйки растопили печи,

А то мое отечество горит,

 

А то моя любовь сбивает с крыши

Пожар метели. Порошит снежок.

Услыши меня, Господи, услыши,

Прости меня: то я его поджег,

 

То я… Мое отечество дымится.

По мне его колокола звонят.

Крестом раскину руки, словно птица…

Прими меня, отечество, назад.

 

 

***

Земля черна. Весна. А ночь густа.

Дрожание куста. Шептанье веток.

Ну хорошо, пусть так. Пусть будет так.

Пусть будет так до самого рассвета.

 

Когда, лучи просунув, как ключи,

Под дверь, сквозь штору солнце просочится,

Рассвет войдет широк, красноречив

И тронет плечи, шею и ключицы,

 

Не открывай глаза. Поспи. Eще

Так рано. Слышишь, куст дрожит от ветра?

Весна. Земля черна. И горячо

Щеглу о чем-то шепчет ветка.

 

 

***

Март. Пыль на зубах скрипит.

Каждая ветка скрипит.

Девочка странно смеется.

Ее возбуждает Бред Пит.

 

А что ей еще остается?

Чернеют заплаты на солнце –

Снег сходит, и в каждом дворе

Воды – как в деревне в колодце.

 

И слышится: точка, тире,

Апрель, вызываю апрель…

Синица ремонт затевает,

Включая то лобзик, то дрель.

 

А девочка едет в трамвае.

В окошко глядит и зевает.

С работы трясется в трамвае.

Кондуктор билет отрывает.

Кондуктор.

Билет.

Отрывает.

 

 

***

Ни до рук твоих на Страстной, ни до волос…

Но проходишь ты, пусть даже где-то, вне поля зрения,

я просыпаюсь – не от того, что мне не спалось, –

от напряжения,

 

от электрического сияния, от дыхания, от весны,

от распускания почек следом, от говорения речек следом.

Ты поворачиваешься, спрашиваешь – плеснуть тебе неба? – плесни,

и не будем об этом.

 

Просто пусть будет все как есть: трамваи, птицы, моря,

пешеходов шарканье, свист светофора, кошачьи песни...

Ты поворачиваешься и говоришь – радость моя,

Христос воскресе!

 

 

***

Середина весны, но не жарко,

Еще теплые куртки и шарфы,

Еще пар по утрам изо рта,

Суетишься о многом, как Марфа

В ожиданье прихода Христа.

 

Счастлив только один из ста,

Что идут мне навстречу. Пусть так.

Хоть один будет счастлив. Впервые.

Крест февраль положил на верстак.

Так чего же ты плачешь, Мария?

 

 

***

За лесом, за лесом, заснеженным лесом

Скрипят не полозья саней, а колеса

Телеги. За лесом лежит тишина,

И медленно рвется ее белизна,

 

И синие строчки ползут долгим следом.

– Когда мы поедем?

– Сегодня поедем.

– Куда мы?

– За лесом большая дорога.

Мы едем под небом, а небо под Богом,

 

А Бог над полями снегами молчит.

И из тишины вырывается скит,

Пригорки, деревья, жилые дома…

За лесом… За лесом в деревне зима.

 

Мы вырвемся скоро, и снег проскрипит,

И с нами то самое заговорит,

 

Что долго молчало: зашепчет печами,

Дома, пожимая крутыми плечами,

Вздохнут. И залают, нас знать не желая.

И сердце зайдется от этого лая…

И то, что прошли, нам покажется сном все…

 

И мы не вернемся, когда не вернемся.

 

.***

Тесными ли, широкими

воротами,

длинными ли, короткими

путями

ходим. Все переулками, поворотами.

Тянем-

потянем, никак не вытянем.

Тонкими паутинками-нитями

светятся

наши голоса. Говорить ими,

молчать ли на них будем?

Так, друг за дружкой,

ползут сквозь игольные уши

подобно верблюдам,

с караванщиком встретиться.

 

 

***

Разлучается яблоко с яблоней,

и встречается тело с землей –

жизнь. Она возвращается. Я о ней

мало знаю. Стою изумлен.

 

Пахнет сочно антоновка спелая.

Гаснут пчелы, сгущается сад.

Если был бы я голосом – спел ее…

Но другие поют голоса:

 

заливаются сойки и зяблики…

Когда руки омоет дождем,

разомкнем их и тихо, как яблоки,

к говорящей земле припадем.

 

 

Версия для печати