Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2016, 4

Страшная сказка о главном

 

Сергей Оробий родился и живет в Благовещенске. Критик, литературовед. Кандидат филологических наук, доцент Благовещенского государственного педагогического университета. Автор монографий «”Бесконечный тупик” Дмитрия Галковского: структура, идеология, контекст» (2010), «“Вавилонская башня” Михаила Шишкина: опыт модернизации русской прозы» (2011), «Матрица современности: генезис русского романа 2000-х гг.» (2014). Печатается в бумажных и электронных литературных журналах.

 

 

Отечественная народная комедия – жанр почтенный, интуитивно понятный каждому нашему зрителю и именно поэтому непереводимый на другие языки. Русская новогодняя комедия – тем более. Ее краеугольный камень – «Ирония судьбы, или С легким паром!», которую подавляющее население страны знает наизусть, в канун главного зимнего праздника машинально пересматривает краем глаза, ворчит, но все равно не может представить 31 декабря без незадачливого педиатра, по ошибке улетевшего в Ленинград себе на счастье.

В новейшее время этот жанр претерпел некую эволюцию. Зрителю захотелось прежней душевности, но желательно в новых декорациях. Так стали появляться сиквелы вроде «Иронии судьбы-2» или «Джентльменов, удачи!» – не всегда отечественный зритель был ими доволен, но к новогоднему столу, в общем, годилось. Зрителю ведь нужна сказка.

Однако любой жанр склонен эволюционировать – вплоть до логического завершения. Новогодняя комическая сказка не исключение. Ныне свое слово в этом жанре сказал уральский драматург и режиссер Василий Сигарев, сняв к наступающему 2016 году фильм «Страна Оз», – и, похоже, «закрыл тему».

Как ему это удалось и о чем фильм?

Место действия – Екатеринбург, время – канун Нового года. Некая Ленка Шабадинова (Яна Троянова) из поселка Малая Ляля вызвалась помочь сестре разобраться с кавалером. Сестра в результате оставшейся за кадром «разборки» упала с балкона и сломала копчик. Перипетии этого происшествия неясны да и не нужны зрителю: сюжет увлекает его дальше – оставив сестру в больнице, Ленка устремляется на улицу Торфорезов, где находится ее новое рабочее место – торговый ларек. В ларьке ее ждут сменщик (Андрей Ильенков), с которым она не знакома, и его внезапно нагрянувший в гости приятель – уголовник с задатками мыслителя (Александр Баширов). Точного адреса Ленка, впрочем, не знает, а мобильный телефон разряжен.

Каждому готовому откликнуться встречному Шабадинова задает один вопрос: «Где находится улица Торфорезов?» Ни один из встречных не может подсказать Ленке направление, зато каждый втягивает ее в свой странный мир. Молчаливый водитель «под бутиратом», опрометчивый трюкач в Снежном городке, пошлый бард с мечтой о тантрическом сексе, рачительная продавщица косметики… А между тем ожидающий Ленку в ларьке сменщик ведет со своим приятелем пространные беседы.

Коль скоро все это – «страна Оз», то фильм Сигарева нужно анализировать по Проппу, но при этом держа в уме ключевые мотивы (пост)советских новогодних комедий. Прежде всего, «Страна Оз» во многом подобна рязановской «Иронии». Дело, конечно, не только в символической перекличке искомых «улицы Строителей» и «улицы Торфорезов». И у Рязанова, и у Сигарева в основу сюжета положена знаменитая сказочная формула «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Правда, путешествие героя Андрея Мягкова не занимает много времени – хоть он и двигается «не знамо куда» (и не помня себя), все же пункт его назначения чудесным образом одинаков и в Москве, и в Ленинграде. Маршрут Ленки Шабадиновой куда длиннее и реалистичнее: она и в самом деле не знает, в каком направлении двигаться. Правда, в начале пути, как на сказочном распутье, появится чудесный шанс: из проезжающего по трассе джипа выглянет мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман собственной персоной и предложит помощь, но Ленка, как и положено наивной сказочной героине, этой помощью не воспользуется. Пунктир ее хаотичного путешествия в какой-то момент начинает напоминать похождения девочки Элли: нечаянным спутником девушки становится милая болонка (Тотошка), нелепый бард вполне тянет на Трусливого Льва, впавший в безумие герой Баширова выдает себя за Бастинду, ну а ларек, по направлению к которому движется Элли-Ленка, и есть фургон, улетевший в конце концов в волшебную страну. В финале Шабадинова, как и рязановский герой, пожалуй, все-таки обретает условное «счастье», так и не найдя, кстати, ту самую улицу Торфорезов. Так что, когда герой Ильенкова упоминает страну Оз, это звучит несколько прямолинейно, впрочем, герой тут же спохватывается и придумывает матерную рифму. Зрителю же в этот момент может прийти на ум еще одна «Страна чудес» – «…без тормозов». Так назывался роман Харуки Мураками, вряд ли подозревающего о том, что придумал для этой страны идеальное обозначение.

У фильма, однако, есть еще одно, рабочее название – «Занимательная этология». Этологией называется дисциплина зоологии, изучающая генетически обусловленное поведение (инстинкты) животных и людей. Инстинктивное поведение героев – ключевая мотивировка действия, здесь никто не ведает, что творит: зачем, скажем, Дюк (Баширов) поджигает ларек, зачем Роман (Куценко) водружает себе на голову коробку с петардами и ждет, когда взорвется. И стоит ли удивляться, что диалоги на семьдесят процентов состоят из обсценной лексики – персонажи, натурально, не ругаются, а вот так разговаривают. И Ленка, и ее сестра, и нелепые спутники – это тот же придонный социальный слой, о котором и писал, и снимал прежде «мрачный режиссер» Сигарев. Трагическое оказалось неотделимо от комического. Вообще говоря, некоторые эпизоды и типажи вызывают отнюдь не карнавальную оторопь: таковы, к примеру, «диванные воины», таков медленно впадающий в транс (хорошо бы только алкогольный) герой Баширова Дюк. Так что Сигарев «не то чтобы отказывается здесь от собственного экранного мира, населенного отчаянными и отчаявшимися, не вполне сознательными, но захваченными жизненным потоком героями. Он просто показывает его с другой интонацией», – пишет Наиля Гольман Афиша-Воздух» от 08.12.2015). Интересна также трактовка Романа Сенчина, увидевшего в истории блужданий Ленки Шабадиновой настоящую, беспримесную драму: рыбак рыбака (то есть реалист реалиста) видит издалека («Свободная пресса» от03.01.2016).

Конечно, о сигаревском фильме нельзя говорить вне контекста новейшей праздничной комедии. Новейшая праздничная комедия либо приторна, как советские римейки или многочисленные «Елки», либо радикальна, как «Горько!» «Это не фильм “Горько!” для интеллектуалов – скорее уж, действительно, фильм “Елки” для нормальных людей (на таком определении настаивает сам режиссер)», – полагает критик Наиля Гольман. На самом деле ни то, ни другое, но поскольку сравнения Василия Сигарева и Жоры Крыжовникова неизбежны, поговорим о том, чем «Страна Оз» отличается от суперпопулярной истории про беспощадные традиции русской свадьбы.

В чем, вообще говоря, новаторство «первопроходца» Крыжовникова? Он нашел самый точный способ трансляции праздничной стихии, сумел срежиссировать ее так, чтобы на экране это не выглядело фальшивкой. В «Горько!» все действие построено на приеме found footage: якобы мы смотрим любительскую съемку свадьбы. Убедительно? Убедительно! После «Горько!» в самом деле казалось, что ничего более точного и реалистичного о русском праздничном разгуле снять невозможно: все будет наигрышем, неправдой. Однако в «Горько-2» (где сюжетообразующим ритуалом выступала не свадьба, а похороны) уже чувствовалась условность наработанного инструментария. К тому же поминки как повод для полуторачасового юмористического марафона – рискованная мотивировка, пусть покойник и мнимый. Вышедший же на экраны к 2016 году «Самый лучший день» фактически неотличим по стилистике от «Елок»: от всего русского разгула остался один Лепс, скверно исполняемый Нагиевым. Возникающие на экране строчки из песен, которым по замыслу режиссера должны подпевать зрители («караоке-фильм»), выглядят нелепо: народ-то в зале безмолвствует. И эта потеря контакта с народом, который и зритель, и герой, – самый сильный просчет Крыжовникова.

В конечном счете, дело не в found footage: после «Страны Оз» понятно, что не нужно снимать «как на самом деле» – нужно уловить метафизику. Если у Крыжовникова был «критический реализм», то у Сигарева – «реализм в высшем смысле», концентрированный, потому и на грани со сказкой. Это определило его структуру: «Страна Оз» не разложима на отдельные гэги, фразочки, ее не перескажешь друзьям, это «фильм-поток». Первые двадцать минут вообще не знаешь, чему тут смеяться, оставшееся время – не понимаешь, почему так странно и жутко. Просмотр фильма Сигарева похож на встречу с домовым: и интересно, и страшно, и чудно́.

Если Крыжовникову важно соединить формат праздника и жанр комедии (и он совместил их заподлицо), то фильм Сигарева в конечном счете вообще не про праздник. Тут нет даже примирительной сцены боя курантов, без которой ни один «новогодний» режиссер не обходится. Просто Новый год – это такая точка максимального выброса человеческой энергии, к счастью, только раз в году. Формат свадьбы из «Горько!» знаком каждому – приключения, показанного в «Стране Оз», быть не могло: это оборотная, доведенная до абсурда сторона нашей реальности, то, о чем русский человек не помнит, проснувшись первого (или, скажем, третьего) января, а если вспомнит, то постесняется обсуждать с друзьями или вовсе слов не найдет. А Сигарев вот нашел. Ему помогло чувство меры: прищурился, примерился, воткнул лопату еще на полштыка в вязкую русскую хтонь – и лопата звякнула о клад.

Комедийный стиль «Елок» сводился к добродушному юмору в духе «поскользнулся на банановой кожуре», комедийный стиль «Горько!» – к веселому узнаванию в духе «Смотри-ка, так и живем!». Сигарев же соединил сказочную условность «Елок» и гиперреализм «Горько!». Формат «Страны Оз» – это уже растерянно-риторическое «Так и живем?..»

Вряд ли ее будут регулярно показывать по ТВ 31 декабря. «Страна Оз» не про праздник, а про похмелье, причем хроническое.

Правда, в финале герой Куценко найдет свою случайную знакомую Ленку в больничной палате и даже споет ей умиротворяющую песню собственного сочинения – сказка же! – однако в этот момент в палату заглянет медсестра и сурово одернет: «Вы что тут, с ума посходили?!»

То есть она сказала не так – я перевожу на литературный. Но она, как Городничий в финале «Ревизора»: над кем, мол, смеетесь… – она была права.

Вот именно, мы тут, кажется, все… того…

Из страны Оз.

 

 

Версия для печати