Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2015, 8

Колдовская любовь

Рассказ. Перевод Вадима МУРАТХАНОВА

Айгуль Абдрахманова родилась в 1993 году в деревне Бурундуки Кабицкого района республики Татарстан

 

 

Айгуль Абдрахманова родилась в 1993 году в деревне Бурундуки Кабицкого района республики Татарстан. Студентка Института филологии и межкультурной коммуникации Казанского (Приволжского) федерального университета. Пишет рассказы, стихи и публицистические заметки. Публикуется в республиканских газетах и журналах. Стипендиат литературной премии имени Сажиды Сулеймановой.

 

 

Когда Камила, вернувшись домой, открыла дверь, розовые солнечные лучи плавно вальсировали на полу. То ли мышь, то ли кошка шуршала за печью. И петух во дворе, как певец перед выходом на сцену, пробовал голос.

Девушка, понимая, что ложиться уже нет смысла, сменила нарядное платье на рабочую одежду и вышла доить корову.

Стадо на пастбище, значит утренняя работа закончена. Теперь можно часок отдохнуть. От этих мыслей по всему телу растеклось блаженное тепло. Камила прошла в свой уголок, отделенный от остального дома занавеской. Подвинула сложенные по росту подушки и легла в кровать. «Сон, сон... Ах, сладкий сон, куда ты пропал?» Девушка переворачивалась с боку на бок, но недавние события настолько взволновали ее, что, как ни старалась уснуть, она вновь и вновь погружалась в только что пережитые чувства.

 

...Вечерние игры – единственное развлечение в деревне. Собравшиеся у ручейка парни задушевно играют на гармошке, а девушки поют и танцуют. Потом молодежь, разбившись на пары, расходится кто куда. Все идет вроде бы заведенным порядком, но каждый раз бывает интересно.

Вчерашние игры оказались особенными. Там был он. Мало кто обратил внимание на сидевшего на корточках в отдалении парня. Увлеченно танцующая в кругу Камила поначалу тоже его не заметила. Но когда во время танца он оказался напротив, не заметить его было уже нельзя. Высокий и худощавый, он, пожалуй, не был красавцем. Но его рыжые волосы и зеленые глаза приковывали к себе взгляд. Даже после танцев Камила не сводила глаз с незнакомца.

Игры закончились, пары начали расходиться. Возле ручейка остались только неразлучные подруги Камила и Аниса. Они сидели рядом и пересмеивались, делясь друг с другом подробностями вечера, когда их отвлекла хрустнувшая ветка. Выйдя из-за кустов и отряхнув пыль с одежды, он поздоровался с девушками. Сообразительная Аниса отозвала подругу в сторону:

– В общем так, дорогая моя. Если парень перетаптывается в кустах у тебя за спиной, все ясно как божий день. Поэтому я тактично исчезаю.

У Камилы округлились глаза. Неожиданно для себя она повысила голос:

– Аниса, ты в своем уме? Хочешь оставить меня одну с незнакомым человеком?

– Почему это с незнакомым? Он к нашей соседке Фанзиле-апе приехал. Зовут Марат. Похоже, приличный парень, – ответила Аниса и, взяв подругу за руку, подвела к юноше.

Вскоре Аниса нашла повод попрощаться. Пытавшуюся последовать за подругой Камилу Марат вежливо остановил и попросил задержаться хотя бы на полчаса.

Сначала они растерянно молчали, не зная, о чем говорить. Когда парень понял, что у Камилы небогатый опыт общения с молодыми людьми, он решил взять инициативу в свои руки. Стал рассказывать о себе и своем родном городе. Дожив до девятнадцати лет, Камила не бывала нигде дальше районного центра. Она слушала Марата с приоткрытым от удивления ртом.

«Наверное, я показалась ему глупой и отсталой», – пронеслось у нее в голове, когда она вспоминала подробности недавней беседы. От этой мысли Камилу бросило сначала в жар, потом в холод. Радость от нового знакомства сменилась томительными сомнениями. И без того не шедший сон теперь вовсе пропал. Еще несколько минут она, вздыхая, поворочалась в кровати и вышла в столовую.

 

...Сегодня месяц, как Марат с Камилой начали встречаться. Качаясь на волнах мечтаний, девушка кружилась перед зеркалом. Так и сяк пробовала заплетать волосы, то и дело поправляла воротник. Когда Марат постучал в окно, она, с трудом оторвавшись от зеркала, выскочила на улицу.

Ночное небо, одинокая луна, бессчетные звезды... Снова ручеек и влюбленные пары. Теперь Камила выпала из списков одиноких. Нет, не выпала – поднялась на одну ступеньку! Она и сегодня рядом с любимым.

Время промчалось незаметно... Когда подошли к воротам дома Камилы, Марат внезапно изменился в лице. Губы, привычные к искренней улыбке, почему-то сжались. В глазах появилась тревога.

Парень старался выглядеть спокойно. Обняв Камилу за плечи, усадил на скамейку, присел перед ней на корточки и, виновато взглянув в глаза, заговорил:

Камила, ты знаешь, что я в деревню приехал только на время... Завтра уезжаю обратно в город. Но я даю слово: очень скоро я вернусь за тобой...

Тишина... Даже птицы умолкли, как будто ожидая продолжения дурных вестей. Девушка, не зная, что ответить, склонила голову. Ресницы не выдержали тяжести слез, и они покатились вниз, обжигая щеки.

Марат, не выносивший женских слез, поцеловал любимую в лоб. «Жди меня», – сказал он и торопливо зашагал прочь. Двадцатиминутный путь от дома Камилы занял на этот раз целый час. Сначала он бежал, как будто хотел скрыться от собственных мыслей, а потом долго стоял в переулке, считая листья на дубе. Он не знал, что все зайдет так далеко. Даже представить себе не мог, что в свои двадцать шесть влюбится в девятнадцатилетнюю девушку. Принимал все за игру. Но сейчас дело приняло серьезный оборот. Марат оказался меж двух огней: здесь любимая Камила, в городе – жена Налия.

 Жена... Эх, не любит Марат это слово. И слово не любит, и жену. Хоть и выросли вместе с малых лет, любви между ними никогда не было. Друзья – и только. С десяти лет росшая без матери, Налия в восемнадцать и отца потеряла. Родители Марата не хотели бросать сироту на произвол судьбы. За два месяца поженили молодых. Шли годы, но не было у поженившихся без любви ни счастья, ни детей. Марат частенько подумывал о разводе. Но заявить об этом родителям и Налие смелости не хватало. А сейчас – ничего не боится. По приезде в город сразу предложит жене разойтись! Парень, приняв решение, бросил под ноги окурок, растоптал и исчез в темноте.

 

Когда почтальонша Мадина открыла калитку, Фанзиля-апа мыла во дворе посуду. Звяканье купающихся в студеной колодезной воде тарелок заглушало Мадинин голос, но беспокойно забегавшие по двору куры заставили хозяйку оторваться от дела. Разменявшая шестой десяток женщина, плавно повернувшись полной фигурой, двинулась навстречу гостье.

– А-а, Мадина, доченька, это ты, – улыбнулась Фанзиля-апа, обнажая все дожившие до ее возраста зубы, хоть и была не в восторге от того, что ее отвлекли от дел.

Жива-здорова, Фанзиля-апа? Как поживаешь? Я всегда говорю: твой братишка Марат – очень толковый. Вон изгородь у тебя за год совсем завалилась, а стоило настоящему мужчине руку приложить – выпрямилась, как солдат в строю.

– И не говори, доченька, очень толковый. Крыша, было дело, прохудилась, и ее починил. Жаль только, быстро уехал, даже месяца не погостил.

Ну-у, все-таки целый месяц... После отъезда времени прошло совсем ничего, а уже письмо тебе отправил, – вынула Мадина из своей большой сумки желтый конверт.

Фанзиля-апа, взяв его, почувствовала тревогу. Долго крутила в руках, не решаясь открыть и раз за разом перечитывая обратный адрес и имя отправителя. Письмо было от Язили, матери Марата. Разглядывая конверт, Фанзиля успела забыть про Мадину. Глухой стук щеколды прервал ее раздумья. Спотыкаясь, она поспешила в дом.

В доме одинокой женщины все просто, без излишеств. Печь, стол, лежанка, кровать – больше нечем похвастаться.

Хозяйка убрала с подоконника цветы, чтобы не закрывали свет, и поудобней устроилась на лежанке. Дрожащими пальцами разорвала конверт. Медленно, вдумываясь в каждое слово, начала читать.

 

Здраствуй, Фанзиля!

Пишет тебе твоя сестра Язиля из Оренбурга. Марат вернулся домой живой-здоровый, рассказывал о твоем житье-бытье. Твои приветы и гостинцы получили. За все очень благодарны.

Налия выписалась из больницы. Доктора ее теперешним состоянием довольны. Жаль, что не смогла съездить в деревню вместе с Маратом.

Фанзиля, мы очень обеспокоены: Марата нашего как подменили. Сначала с Налией толком не разговоривал. Потом всех удивил: «Развожусь! В деревне я встретил свою единственную любовь – Камилу. Хочу жениться на ней». Выспрашивая, мы узнали, что Камила – это дочь Биляла, которая живет в нижнем конце деревни. Не верю, что эта необразованная девушка могла влюбить в себя моего сына. Объяснение у меня только одно: она Марата околдовала. Ведь мать у Биляла, если помнишь, была колдунья, нам мама рассказывала. Выходит, так и есть: внучка унаследовала бабушкины таланты.

Сестренка, сейчас вся надежда на тебя. Попробуй что-нибудь сделать. Ты умнее меня. Не допустим, чтобы Марат и Налия развелись!

Жду от тебя только добрых вестей.

Твоя сестра Язиля.

 

Дочитав письмо, Фанзиля долго не двигалась с места. Она знала, что Марат возвращался за полночь. Но не могла же она взрослого мужчину держать под замком. Ей и в голову не приходило, что он встречается с девушкой...

Фанзиля-апа перечитала выведенные большими буквами последние фразы. Сколько чувства в них вложено! Значит, сестра и вправду на нее надеется. Надо что-то делать.

Камила, Камила... Ах да, среднего роста, темноволосая, в глазах огонь. Есть такая девушка в нижнем конце деревни. Работает вроде бы на ферме... Фанзиля-апа освежила в памяти облик Камилы. Вспомнила, где бывает, с кем общается. Теперь осталось найти выход.

С малых лет Фанзиля-апа верила, что колдовство существует. Хоть сама и не встречалась с колдуньями, ничуть не сомневалась, что они есть. Вот, например, бабушка Клавдия в соседней чувашской деревне. Хоть и разменяла девятый десяток, до сих пор заговаривает, знахарит. С десяток пар соединила, а сколько человек на тот свет проводила... «Надо идти к бабке Клавдии. Колдовство только колдовством победить можно. Нужно Марата заговорить, Камилино колдовство направить обратно». От этой мысли на лице Фанзили расплылась довольная улыбка. Но в глазах мелькали сомнения. «Если эта бабка с Камилой что-нибудь натворит, грех-то на мне будет». Но желание вырвать единственного племянника из когтей коварной Камилы пересилило страх.

...Фанзиля-апа быстро нашла нужный дом. И встречные помогли, и интуиция не подвела.

На окраине деревни домик с двумя окошками – просевший, как будто готовый провалиться сквозь землю. Накренившаяся почерневшая калитка. Вокруг высокая сухая трава, репейник цепляется за ноги. Издали видно, что это жилище колдуньи. При взгляде на него становится не по себе не только тому, кто пришел сюда по делу, но и простому прохожему. В душе у Фанзили-апы тоже гнездился страх. Вдобавок ко всему и день выдался под стать: то набегут на небо тучи, то солнце выглянет. Между тем начался дождь. Природа, как и Фанзиля-апа, тоже словно бы мучилась сомнениями.

Женщина дрожащей рукой потянулась к щеколде. Проскрипевший со двора зловещий голос заставил вздрогнуть:

– Раз пришла, заходи уже, траву не вытаптывай!

К изумлению Фанзили, калитка открылась сама собой. Перед ней стояла маленькая, с ввалившимися глазами и щеками на сморщенном лице бабушка. Изношенная одежда, выцветший пестрый платок на голове. «Правильно ли я поступаю?» – промелькнуло в мыслях, но ноги уже несли Фанзилю в дом...

Что она делала внутри? О чем рассказывала? Как вернулась обратно? Фанзиля ничего не помнила. В голове – туман, в ушах – голос бабушки Клавдии: «Эту шаль отдашь Камиле. День-два проболеет. Но ты не удивляйся. Это любовь Марата из нее выходить будет. Польза будет. Можешь не сомневаться!»

 Фанзиля достала из сумки новую, неношенную шаль, которую дала колдунья. «Завтра надо оставить ее у ворот Камилы. Мимо такой роскошной вещи девушка не пройдет».

 

Камила, как обычно, встала чуть свет. Пошла в хлев, подоила двух коров, вывела их на пастбище. Спустилась к речке, помыла ведра из-под молока. Оглянулась вокруг: погода стояла прекрасная, как будто и не лил вчера целый день дождь. Тропинка подсохла, и лужи почти исчезли. А воздух... Вдохнешь его всей грудью, и кажется, на всю жизнь хватит. Душа Камилы, загрустившей после отъезда Марата, сегодня встрепенулась, словно ожидая какой-то радости.

Девушка вышла на улицу, чтоб идти на работу, но, увидев шаль, оставленную на спинке скамейки, застыла на месте. Что это? Откуда взялась? Чья? Ни разу в жизни не позарившуюся на чужое Камилу охватило неудержимое желание забрать нарядную шаль. Искушение победило страх. Торопливо, пока никто не увидел, Камила свернула шаль, сунула за пазуху и быстрым шагом пошла на ферму.

Да, роскошная шаль. Такая прельстит не только молодого, но и умудренного человека. На черной плотной ткани вышиты красные и желтые цветы. Сине-зеленые узоры придают рисунку свет. А бахрома танцует на ветру страстное танго. Одним словом, сразила Камилу шаль. У скромно живущей девушки красивых нарядов раз-два и обчелся, да и те надевать можно только по праздникам. Победив сомнения, она накинула шаль на плечи.

...С работы Камила пришла без сил. До того ни разу не болевшая даже простудой, девушка едва держалась на ногах. Поднялась температура, все тело покрылось красновато-желтыми пятнами. Через какое-то время Камила и вовсе упала, потеряв сознание. Дома началась суматоха и слезы. Десятилетняя Камилина сестренка побежала к Альфие – единственной медсестре в деревне. «Рабочий день закончился, а вы мне всякой чепухой голову морочите», – поворчала медсестра, но спустя пятнадцать минут уже сидела возле больной.

С приходом Альфии дом наполнился запахами лекарств. Из открытого ею крошечного пузырька резко запахло нашатырем. Альфия поводила под носом Камилы смоченной ваткой. Больная с трудом открыла глаза. Взгляд у девушки потух, словно кто-то погасил в ней огонь жизни. Камила долго лежала неподвижно, не отвечая на вопросы. Не помня, где находится и что с ней случилось. Домашние впали в уныние, да и медсестра была растеряна:

– Упадок сил можно объяснить усталостью, но откуда пятна по всему телу? Лежит, ни на что не реагирует – тоже странно. Завтра утром позвоню в районную больницу. Попросите у председателя машину и везите в район.

Альфия не слишком беспокоилась о здоровье девушки: слушая изо дня в день жалобы больных, она уже притерпелась к чужим страданиям. Боялась только, что случится что-то серьезное и ее обвинят в халатности.

Утром Камилу отвезли в районную больницу. Едва держащуюся на ногах девушку долго водили из кабинета в кабинет, но причину болезни выяснить не смогли и лечения не назначили. «День-два дома полежит, и слабость пройдет. А пятна похожи на ветрянку. Если на ветру не будет ходить, через неделю и следа от них не останется». Отцу, не разбиравшемуся ни в чем, кроме лошадей, этого заключения хватило, и он, успокоившись, повез дочь домой.

Четыре дня пролежала Камила в полусне. Слышала, о чем говорят домочадцы, понимала, что тревожатся за нее, но не произносила ни слова, просто глядела неподвижными глазами в пространство. Четыре дня ничего не ела и не пила.

Камиле сейчас ничего не нужно... У нее в сердце пустота. «Так странно, оказывается, когда ничего не чувствуешь. Ни горевать, ни радоваться, ни проблемы решать не надо. Ни плакать не хочется, ни смеяться. Почему Бог не создал людей бесчувственными? Так было бы всем намного легче...»

Поток мыслей Камилы нарушила мать, которая принесла тарелку супа:

– Доченька, хоть бы встала, покушала. Сколько можно так лежать? Глаза, щеки ввалились. И себя, и нас в могилу заживо вогнать хочешь?

По дрожащему голосу Камила поняла, что мать плачет. Сердце девушки сдавила жалость – оказалось, не все чувства потеряны для него. Камила заставила себя сесть в кровати. Потом, с трудом волоча ватные ноги, вышла в столовую. Подошла сзади и обняла плачущую у окна мать, положила голову ей на плечо...

 

Весть о том, что живущая в нижнем конце деревни дочка Биляла лежит больная, разнеслась по всей деревне. Кто-то говорил о неизвестной для современной медицины болезни, кто-то предполагал, что Камила сделала аборт, а кто-то просто жалел бедную девушку. Родственников, приходивших проведать односельчанку, было много. Но особой активностью отличалась Фанзиля-апа. Она старалась быть в курсе всех новостей. То и дело без большой необходимости бегала в магазин в нижний конец деревни. Под предлогом поисков не вернувшейся со стадом коровы снова и снова ходила к дому Камилы. Фанзиля переживала, что нанесла девушке вред, и успокоилась, только когда та встала на ноги.

Через неделю она отправила сестре письмо. Во всех подробностях описала происшедшие события, даже слегка их приукрасив. Поинтересовалась делами и настроением Марата.

Ответ из Оренбурга пришел через пару недель.

 

...Фанзиля, когда мы прочли твое письмо, то ждали, что у Марата и Налии все наладится. Но, как ни печально, в лучшую сторону ничего не изменилось. У Марата характер совсем испортился. Теперь он часто бывает не в духе, смотрит перед собой и молчит. Целый день может так просидеть, не разговаривая... Правда, про Камилу не сказал ни слова, но и от мыслей о разводе не отказался. Вчера ходил в загс и подал заявление...

Наши усилия ни к чему не привели. Печально. Но все равно большое спасибо тебе, сестренка, что старалась помочь. Видно, это тот случай, когда даже колдовство бессильно...

Твоя сестра Язиля.

 

На дворе осень. Дождливая трусливая осень. Солнце, не решаясь дарить людям радость, спряталось за тучи. Не самый подходящий день для свадьбы. Но Камила не придает этому значения. Рано или поздно солнце выглянет из-за туч. А значит, она обязательно будет счастлива!

Перевод Вадима МУРАТХАНОВА

 

Версия для печати