Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2015, 11

Приметы времени в детской литературе

Ксения Драгунская – драматург и прозаик, автор нескольких книг прозы и множества пьес, идущих в театрах России и бывшего СССР

 

Ксения Драгунская – драматург и прозаик, автор нескольких книг прозы и множества пьес, идущих в театрах России и бывшего СССР. Живет в Москве.

 

 

В середине восьмидесятых, когда повеяли всякие там вольные ветры и от государства деятелям культуры поступила отмашка быть посмелее и посовременнее, я училась в институте кинематографии и по учебной программе должна была смотреть много фильмов, в том числе и отечественных новинок.

В каждом фильме про молодежь и подростков мальчики и девочки непременно ехали на скейтбордах, с наушниками от плееров и крутили кубик Рубика. По мнению авторов фильмов, от этого картина автоматически приобретала острую современность: приметы времени налицо – наушники, скейтборд, кубик Рубика… Хотя по содержанию и по духу это был покрытый вековой пылью отстой.

Мне кажется, ин май хамбл, вери-вери хамбл опинион, что настоящей приметой времени в любом произведении является конфликт, коллизия – то, из-за чего весь сыр-бор, разлад, страдания. Именно это является приметой времени, а не керогаз или ЭВМ.

Мы с режиссером Ольгой Лысак делали в Театре.doc спектакль «Истребление». Это спектакль про школьников лет одиннадцати, которые, напуганные страшным школьным фольклором и реальными жуткими историями про предстоящий ЕГЭ, совершают разбойное нападение на академика, одного из авторов проекта единого экзамена, требуя ЕГЭ отменить. По малолетству их судить нельзя, и с ними занимается психолог. Этот спектакль просто напичкан был всевозможными «новинками» последних дней: и жаргоном, и школьным фольклором, но самой важной приметой времени зрители сочли невозможность объяснить современным детям, почему нельзя убивать. Там есть сцена такая, что психолог так и этак пытается втолковать, что убивать нельзя, в конце концов запутывается, сбивается, и у него начинается истерика, он сам готов незамедлительно пришибить бестолковых малолеток.

Как родитель и как автор я в полной растерянности. Есть вопросы, на которые я не знаю внятных и честных ответов. Например, была война, семьдесят лет назад ценой немыслимых страданий и жертв мы победили захватчиков. Почему наши малые города и деревни по сей день выглядят так, словно только что «фашист пролетел»?   Мы высокодуховные,  наши писатели-классики самые-распресамые, а по улицам ходят изувеченные бродячие животные и нищие старики стоят с протянутыми руками… Как это объяснять человеку, начинающему жизнь гражданина? Ведь имеется в виду, что книга для детей и подростков так или иначе воспитывает, помогает сформироваться цельной здоровой личности, дает нравственные ориентиры, то да се… Но,  притягивая за уши хэппи-энд и впадая в фальшивое бодрячество,   автор рискует утратить доверие читателя… Кстати, наличие или отсутствие бодрячества и натужного хэппи-энда тоже является приметой времени.

Мне была бы интересна книжка, где действие происходило бы нигде и никогда, везде и всегда, вне времени, вне страны. То есть чтобы были всякие манки и «заманухи», но догадаться окончательно было бы все равно невозможно. Наверное, такая книжка невозможна в принципе, именно потому, что конфликт все равно выразит, «выдаст» эпоху.

Может, я и не права совсем. Не знаю.

 

Версия для печати