Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2014, 3

Горькое небо

Стихи

+++
 
Александр Авербух родился на Украине, живет в Израиле. Автор книги стихов и многих журнальных публикаций. Финалист премии «Дебют».
 
 
 
***
а они кого-то зовут зовут
растекаются пробуют на зуб
раскрывают книжные образа
слово разговаривать заглаза
 
а тут другое горе – страха пожар
закрыть глаза вечность мгновений лежать
очнуться от радости в семь без пяти
встать за хлебом пойти

 

 

***
веришь ли это опять слова
мятой памяти карусель
голос растерянно-угловатый
одно за другим просеивает 
 
только зажмурься и не кричи
пока из-под воды вода
как воздушные кирпичи
льется в телефонные провода
ало ало за жабры берет 
наше несчастье и садится за горы
ну и пусть. не горюй. книжное чужое старье
примеряй оно стало давно нам впору
 
впусти его пусть обживается и растет
наш мессия – битый избранник
пустых комнат 
вот вот пестрый костер
очнется и о нем крылья расправит
 
 

 

***
кто распахивает небо-полынь
семенами в горло чтобы утро распето 
солнце выглядывает из-под полы
голубого рассвета 
 
зубастые кроты
будят сухую почву
в тело врезаются воздушные винты
кто-то по локти разбирает прошлогоднюю почту 
 
в пустом ящике расстроенной жизни
копошится маленькое удовольствие бархатных слизней 
 
это еще не осень
голоса щекочут ямы колосьев
время колышется кронами стрелок
обжигает памяти кирпичи
мы сидим у пустых тарелок
и пока что молчим
 
 
***
прощается
как дерево раскачивает надлом 
падает за душу роняет клубок
 
горькое небо высоки пески
все уходит на дно – 
в горы тоски
 
в сторону избавленных казначеев
безбожников
уносят качели
 
 
***
время расступается – в боги
птица памяти падает камнем 
дереву жизни в ноги
 
каменистые лица
многоэтажки хлеба и небо
 
все под рукой тонет и слепнет
на ощупь выходит
мертвый, последний
 

 

***

в складки глазастых окон

вглядываешься но веришь не сразу

век зевал красным потоком

пережевывал недлинную фразу

 

просыпаешься вне себя водишь глазами

шаришь вслепую по дну души

повернулся к стенке и замер

жизнью дальше крошить

 

кто там: машинист смотрит перед собой и цокает –

взгляд уперся в знакомое нечто

небо паром вышло высокое

на цыпочках – в бесконечное

 

 

***

но это другая война где слова да пули

вывели в поле костер раздули

ласточки лапочки почечный сбор котлетки

скрылись в тени пузатые детки

 

кованый день загибается под пулеметом

в черной прохладе пропущенного намаза

мы еще в бозе глаз не наметан

так что выговоримся не сразу

 

ну а после водицей святою сбрызнуть

голос изменчив ломается профиль

приставленной к телу жизни

продолжающейся напротив

 

 

***

пусть будет так: пропасть оконная

ветры толкаются падают кирпичи

я сижу и боюсь – за суконной

шторой кто-то кричит

 

три года, говорю, помалкиваю

а там такое – не передать

(соседи в перины расталкивают

сбережения твою мать)

 

а тут ягодный чай леденцы папаверин

мусорное ведро икота

и какое-то сказочно непоправимое

житье вполоборота

 

Версия для печати