Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2013, 3

Как сделаться темным властелином

Михаил Успенский

ПУБЛИЦИСТИКА И ОЧЕРКИ

 

Михаил Успенский – писатель и журналист. Автор нескольких книг в жанре фэнтези. Родился в Барнауле. Окончил факультет журналистики Иркутского Государственного Университета им. А.А. Жданова. Награжден личной премией Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка», двумя премиями «Странник». Обладатель международного приза «Золотой Остап». Лауреат премии журнала «Октябрь». Живет в Красноярске, работает в газете «Комок».

 

 

Михаил УСПЕНСКИЙ

 

Как сделаться темным властелином

 

Он к пламенеющим безднам

Гонит людские стада…

Александр Блок

 

…Девять их было, девять запретных книг, и девятеро мудрецов из Союза Девяти Неизвестных отвечали за то, чтобы никогда книги эти не попали в руки обычных людей.

Сей Союз был создан, по преданию, индийским царем Ашокой в третьем веке до нашей эры. Этот самый Ашока в 273 году (до н.э., понятно) пошел воевать мелкое царство Калингу. И так преуспел он в решающей битве, что на поле брани осталось сто тысяч убитых врагов.

Историки, впрочем, считают, что поверженных воинов не могло быть более чем три тысячи. По нынешним временам это даже и не потери, а так – расходный матерьял. Но в те далекие годы народ, видимо, был более впечатлительный.

И вот наш впечатлительный Ашока задумался: да ведь этакими темпами мы вообще весь личный состав на планете переведем!

Народу тогда было, конечно, поменьше, чем сейчас.

По легенде, победил сердобольный царь потому, что применил какое-то новое оружие. Какое именно – не сообщается… Некое.

И решил Ашока, что вся беда не в человеческой натуре (ее все равно не переделаешь), а именно в новомодных средствах уничтожения. Навыдумывали, понимаешь, на нашу голову!

И учредил он Союз Девяти Неизвестных, тайный, всемогущий и всепроникающий, дабы на корню пресекать попытки изобрести что-нибудь вредное.

Пресекали с успехом и довольно долго. Китайцы, например, выдумали порох гораздо раньше европейцев, но артиллерию не создали. Иначе представьте: Древний Китай с амбициями и гаубицами! Порвали бы тогдашний мир в клочья! Нет уж, лучше пусть фейерверки пускают, решил Союз Девяти…

А вот легендарного монаха Бертольда Шварца они уже не смогли остановить, равно как и ретивых оружейников. И зарявкали пушки, не смолкающие и по сей день…

В общем, к Новому времени стало ясно, что затея с Неизвестными провалилась, а сами они где-то затаились.

Но речь не о том. Речь о девяти запретных книгах.

Вовсе уничтожать опасные знания коллегия мудрецов не собиралась (когда-нибудь пригодятся), и все накопленные сведения были переписаны в особые фолианты – каждый по своей теме.

В первой книге говорилось о контроле над народными массами, об управлении толпой. Включала книга и такие современные понятия, как пропаганда, семантика и нейролингвистическое программирование.

Вторая книга трактовала о физиологии человека – надо же знать, что у него внутри и на уме!

Третья книга посвящена была микробиологии, опаснейшей науке, допускающей возможность бактериологических войн.

Четвертый том повествовал о превращении металлов – недаром алхимики столько веков пытались получить золото из дешевого свинца!

Пятый фолиант был о связи – ведь без надежной связи невозможно управление государством. Опять же и пропаганда.

В шестом томе рассказывалось о природе гравитации и власти над тяготением.

В седьмом томе, космогоническом, разъяснялось устройство Вселенной.

Восьмая книга проливала свет на природу света – от факела до лазера. Е равно эм цэ квадрат – тут и до атомной бомбы недалеко!

Основы того, что мы сейчас именуем социологией, излагались в последней, девятой книге…

 

…Вообще-то неясно, откуда люди узнали о самом существовании этой небольшой библиотеки, равно как и о содержании томов, ее составляющих. Видимо, просочилось…

Естественно, власть имущих и власти жаждущих интересовала в первую очередь книга № 1. Потому что прочие науки – это, конечно, неплохо, но они требуют огромных вложений, которые неизвестно когда еще окупятся.

А власть над толпой нужна здесь и сейчас. Не отходя от кассы. Не переводя дыхания. Не вынимая, как говорят циники.

Хотя из всех вышеперечисленных как раз первая и есть самая ненужная. Потому что способы управлять массами были известны со времен воистину доисторических: во всякой стае имеется свой альфа-самец и, наблюдая за его действиями, можно усвоить немало полезного. Принципы просты: лупи всех потенциальных соперников, хватай первый кусок, подкармливай тех, кто тебе угождает… Но и заботься о благополучии всей стаи, о положительной демографии, а то управлять будет некем. Тоже мне, бином Ньютона. Будь проще, и троглодиты к тебе потянутся…

Принципы эти разбросаны по пословицам, мифам, эпосам – нужно только внимательно вдумываться. Но объединять их в какой-то цельный текст не стоит: они, во-первых, оскорбительно просты для широких масс, во-вторых – предельно циничны, что тоже, согласитесь, оскорбительно. Нам желательно думать о себе лучше, чем мы есть. Человек – венец природы и тыкать себя носом в собственную обезьянью генеалогию не позволит.

Куда комфортнее знать, что тебя кто-то создал и он же, всеблагой, поставил над тобой особых людей, передав гражданам начальникам часть своих прерогатив.

Вождь племени ведь не просто так удачлив на охоте и в сражении – видно, какие-то неведомые силы ему благоволят.

Для толкования природы этих сил вождю требуется шаман. Шаман населяет реальный мир различными духами, общается с ними и разъясняет менее продвинутым соплеменникам их волю.

Ах да, племени для полноценного существования необходим враг. Враг позволяет держать личный состав в тонусе, и победа над ним повышает самоуважение орды.

Если враг уничтожен или вообще пребывает где-то за горами, его нужно найти внутри коллектива. Это злой колдун.

 

«Злые чары, которые может навести колдун, неисчислимы. Если он “обрек”… какого-нибудь человека, то раздобудет что-либо ему принадлежавшее, что в силу сопричастности тождественно этому человеку (волосы, обрезки ногтей, испражнения, следы шагов, тень, изображение, имя и т.д.), а затем, проделав ряд магических обрядов над частицей человека, погубит его. Либо он колдовским путем вызовет течь в челноке человека, осечку его ружья. Либо он ночью во время сна сделает надрез в теле человека и украдет его жизненное начало, удалив жир с почек. Либо он “предаст” свою жертву дикому зверю, змее или врагу. Либо он сделает так, чтобы его жертву раздавило дерево или насмерть ушиб камень, оторвавшийся со скалы и т.д. до бесконечности. При нужде колдун может сам превратиться в зверя» (Люсьен Леви-Брюль. «Сверхъестественное в первобытном мышлении»).

 

А при чем тут наша жизнь, скажете вы. Да очень даже при чем. До сих пор после гибели человека в цивилизованных странах возбуждается уголовное дело, пусть роковой камень и сам скатился с горы. Но надо же убедиться, что никто этот камень не столкнул! Только тогда дело закроют.

А если помрет бедняга в больнице, хотя бы и от старости, все равно безутешная родня будет уверена во врачебной ошибке. Ведь доктор в глазах толпы все-таки маленечко колдун: ведь он знает и умеет то, чего не знаем и не умеем мы! И еще двести лет назад в России во время «холерных» бунтов первым делом били немцев-лекарей: ведь они заразу-то и придумали. Не говоря уже об «убийцах в белых халатах» при Сталине. Как негодовали тогда народные массы!

Так что не так уж далеко мы ушли от предков. Не то что раба – и обезьяну из себя толком выдавить не можем.

Но я это не к тому, что врачебных ошибок не бывает. А к тому, что толпа остается толпой – хоть в звериных шкурах, хоть в нарядах от Гуччи.

Любая власть всегда об этом помнит или понимает на уровне инстинкта. Без всяких потаенных книг.

Что же касается нейролингвистического программирования, его основы были знакомы любой средневековой цыганке и применяются любым современным пиарщиком. В этих профессиях необходимо наводить на людей морок, морочить им голову. Постоянно произносить нужные слова в нужное время и в нужном месте: «Ай, красивый, ждет тебя большая беда, а вот дай-ка мне всю мелочь из кармана», а наш товар «защищает», «гарантирует», «укрепляет иммунитет», «до двадцати процентов больше и лучше», он приносит «наслаждение», «удовольствие», гарантирует «эффективность»… В политическом же пиаре – «некие силы», «определенные круги», «агенты влияния», «госдеп», «повышение жизненного уровня», та же самая «эффективность»…

(Кстати, зачин этого текста – тоже типичное НЛП для завлечения читателей и впаривания моих сомнительных идеек.)

К чести рода человеческого, такие штуки мы чувствуем: «Ой дурют нашего брата! Ой дурют!» И, к позору нашему, даем себя дурить, особенно когда собираемся числом больше трех.

Что мы можем этому противопоставить? Не протягивать ладошку для гадания и выключить телевизор.

А приемы хождения во власть просты и доступны каждому. Любой может стать начальником – впрочем, на своем уровне: ефрейтором, десятником, бригадиром, завотделом, генеральным секретарем, президентом… Достаточно дать понять вышней власти, что ты свой, что ты с ними по гроб жизни, что ты маму родную не пожалеешь…

И нет необходимости выпускать для них брошюрки типа «Как украсть миллион, трахнуть королеву и утопиться в шампанском». И штудировать Макиавелли нет нужды. Если уж человек вступил на эту стезю, он и так все знает. Случайные люди во власти не задерживаются: либо вылетают, либо приспосабливаются.

А почему он на стезю власти вступил? Да потому, что он не умеет работать ни головой, ни руками. Наук не превзошел, ремеслом не овладел. И, главное, не хочет работать ни головой, ни руками. Но ведь не клей же «Момент» нюхать с другими неудачниками в подвале! Это бесперспективное занятие. Вот и приходится бесталанному бедняге садиться на нашу не слишком толстую шею и нами же руководить. Мало того, что мы эту братию кормим, мы еще должны выполнять ее указания и подчиняться ее законам.

Они же будут жить по своей программе – неписаной, но угаданной и сформулированной еще Михаилом Евграфовичем Салтыковым-Щедриным.

«А программа наша вот какова:

Чтобы мы, мерзавцы, говорили, а все прочие молчали.

Чтобы наши, мерзавцев, затеи и предложения принимались немедленно, а прочих желания чтобы оставались без рассмотрения.

Чтобы нам, мерзавцам, жить было повадно, а прочим всем чтобы ни дна ни покрышки не было.

Чтобы нас, мерзавцев, содержали в неженье, а прочих всех – в кандалах.

Чтобы нами, мерзавцами, сделанный вред за пользу считался, а прочими всеми, если и польза была принесена, то таковая бы за вред считалась.

Чтобы о нас, о мерзавцах, никто слова сказать не смел, а мы, мерзавцы, о ком вздумаем, что хотим, то и лаем».

 

Вообще-то такое творилось и творится везде, но в нынешней России чувствуется как-то особенно остро. Нашего брата «дурют» еще сильней, чем ихнего.

Главное, чтобы население было подходящее. И о враге внешнем и внутреннем не забывать.

Внешний враг может непредсказуемо меняться, зато внутренний всегда один. «Умные нам не надобны, надобны верные», – как сказал вполне отрицательный персонаж из повести братьев Стругацких «Трудно быть богом». А начальником быть совсем нетрудно, если не задумываться.

Кто, как не умники, привели Российскую империю к гибели? Всякие сочинители, приват-доценты да жиды. Кто, как не умники, довели Советский Союз до распада? Академики хреновы, писатели и опять же люди пятого пункта.

Значит, нужно обезопаситься. Фундаментальная наука с высокой культурой – это, конечно, престижно для державы, но может быть чревато осложнениями. Поэтому наука должна стать загадочной и эффективной, а культура – массовой и доступной. Да здравствуют торсионные поля, фильтры Петрика и Стас Михайлов!

Чтоб разом зло пресечь, собрать все книги бы… да перевести в цифровой формат. И никаких костров не надо. Хотя бумага, что ни говори, тоже энергоноситель. Пусть себе существует наследие предков в виртуале. Мало кто туда полезет, зато не будут подчеркивать крамольные цитаты и проводить нежелательные параллели.

Поэтому начинать надо со школы – средней и высшей. Свести к минимуму изучение языка, литературы, отфильтровать историю. Большее внимание уделить физкультуре и патриотизму, менеджменту и гостиничному делу. Спрашивают у аспиранта-филолога: кто убил Лермонтова? Не знает. Кому надо, тот и убил.

Поэтому и телевидение льет с экрана всякую ахинею про апокалипсис, древние цивилизации и пришельцев. И про то, что миром правят потомки древних ящеров. И про то, что в истории нашей «нэ так всо это было, савсэм нэ так!» Главное – расшатать и сознание, и мировоззрение. Пусть Земля будет плоской, и Солнце вращается вокруг этого, блин, блина.

Оттого, видно, и астрономию в школах упразднили. Нет звездного неба над головой – не станет и нравственного закона внутри нас. А зачем он, когда есть множество других законов, вошедших в силу со дня опубликования?

Тут и вера на подмогу. Те, кто с отличием сдавали зачеты по научному атеизму и боролись с религиозной пропагандой, нынче стали первые богомольцы и защитники нравственности народной, борцы с «кощунниками».

И ведь что интересно: назови публику «быдлом» – она смертельно обидится и побить может. А замени «быдло» на «паству» (смысл тот же) – благослови, владыко! Вот такие тонкости сознания.

С человеком же замороченным, деморализованным, растерянным, запуганным и концом света, и полицейской дубинкой, можно сделать что угодно. Внушить самую нелепую и убийственную идею. Ограбить до нитки и одновременно убедить в его собственном, человека, величии и праве. Им мало, чтобы человек умер. Им желательно, чтобы он умер «с улыбкой на устах» и во славу чего-нибудь там.

И человек не взропщет. Потому что он не знает и не вспомнит, что ругательное слово «демагог» буквально означает «вождь народа». И с песней потопает прямиком к пламенеющим безднам.

 

…И ничего уже не смогут сделать Девять Неизвестных для спасения человечества. Их ведь только девять, а нас уже семь миллиардов…

Версия для печати