Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2011, 12

В те дни, когда я верю в Бога…

Стихи

Иван Волков родился в Москве. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького. Автор четырех поэтических книг и многочисленных публикаций в альманахах и периодической печати. Инициатор литературного проекта “Полюса” и поэтического фестиваля “Костромские каникулы”. Лауреат премий им. Бориса Пастернака (2002), им. Бориса Соколова (2004), Международной литературной премии “Леричи Пеа-Москва” (2010). Живет в Костроме.


 

Иван ВОЛКОВ

В те дни,

когда я верю в Бога…

 
 
 
 
* * *
Откровенья нисходят, пророки глаголят,
Открываются истины трезвым глазам,
Только религиозный, как язвенный, голод
Не насытить конфессиям и чудесам.

Существуют такие системы отсчета,
Где таинственный свет удаленных доктрин
Преломляется, и освещается что-то,
С чем не должен никто оставаться один.

Настоящая вера всегда коллективна:
Ты единым бессмертием дышишь с толпой,
Когда в шапку слепого последняя гривна
Опускается (знаю, что он не слепой),

Когда чувствуешь бога в мечети ногами –
Благодать принимая, вступаешь в колхоз.
Когда любишь его, как Спиноза, мозгами –
Запираешься в карцер знамений и грез:

Обобщение – бог. Гравицапа в зените.
Прозревают слепцы, но не видят слона.
И стрела Артемиды летит по орбите,
В понедельник – частица, во вторник – волна.

 
Другу-фантасту
Бабочки

Властные разумные микробы
Или бунт компьютерных программ
Слишком явно выдуманы, чтобы
У экранов страшно стало нам.
В этом мире слишком много фоток –
Продаю идею, друг-фантаст,
Пользуйся! – наверное, никто так
Достоверно жизнь не воссоздаст,

Как творец, который вдунет души
В каждый туристический альбом.
Ты уже придумал столько чуши –
Сочини нам подлинный облом:

Урфин Джус захватывает Kodak,
Мы наивно едем в отпуска,
А потом под треск тревожных сводок
Глянцевые плоские войска

Все одновременно, но без спешки,
Получив карательный приказ,
Как казармы, покидают флэшки
В профиль, в три четвертых и анфас.

От Москвы до самой Гватемалы
Развернулся визуальный фрунт,
Занимают почты и вокзалы
Силы остановленных секунд.

И, стыдясь пейзажа из открыток
С дырочкой, где загнут уголок,
Красота свернулась, словно свиток,
Вывернулось зренье, как чулок –

Между рамами в стеклянной скинии
В августовской тьме хранятся за
Шторами огромные павлиньи,
Смежив крылья, мертвые глаза.

 
* * *
Надоело мир исследовать
через фильтр
TV-PC
не пойти ли проповедовать
покаянье по Руси

проповедник покаяния
несмотря что пьянь да рвань
принимает подаяние
как богату княжью дань

только каяться ли челяди
не грешат же мёд и воск
наши идолы и нелюди
не рабы а меч и мозг

обойдя свои владения
доходя до ляхъ и чехъ
не найдя грехопадения
забываешь слово грех
и на странническом саммите
где-то между чехъ и ляхъ
испаряешься из памяти
в гунке словно в соболях

в Летопись не влезли странники
в бухучете нет греха
только ленники и данники
только мёды да меха

только паволока шелкова
да тяжелый аксамит
да могила Святополкова
до сих пор еще смердит

 
* * *
В те дни, когда я верю в Бога,
Я у него прошу немного –
Мои потребности скромны.
Но Богу явно до Луны
Мои безропотные просьбы –
А то хоть что-нибудь сбылось бы!

В те дни, когда до фонаря
Мне откровенья алтаря,
И, как калика перехожая,
Паломник в Космос и в Содом,
Я стройной музыкой безбожия
По миру странному ведом –

Тогда, когда почти нет смысла
В конкретных милостях судьбы
(Случайность? рок? большие числа?
Упрек? инерция мольбы?),
Вдруг совпадением с заказом
Нежданный дар взрывает разум…

 
 
 


Версия для печати