Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2010, 1

Саван Лаэрта

Стихи

 

Ирине Ермаковой

 
 

A ragged urchin, aimless and alone,
Loitered about that vacancy; a bird
Flew up to safety from his well-aimed stone:
That girls a raped, that two boys knife a third,
Were axioms to him, who`d never heard
Of any world where promises were kept,
Or one could weep because another wept.

Auden. The Shield of Achilles[1]



 
 
Перед тем, как распустить
Погребальные покровы,
Перед тем, как из основы
Выбрать бережно утόк,
Посмотри на этот мир,
Оживающий на ткани:
Он разумный, как на плане,
Но волшебный, как цветок…
 
Хитрее, чем подкову для блохи, –
Сковать Ахиллу новые доспехи:
Пусть сами раздуваются мехи,
Накачивая жар в небесном цехе,
Пусть молоточки, как бы для потехи,
Разводят сами мелодичный гвалт,
Подстукивая после двух кувалд.
 
Чеканы набивают серебро
На лист железа мерой в пол-Европы,
Который еле держат за ребро
Натужливые верные циклопы.
А между тем у верной Пенелопы
Помощницы-холопки только две
(И обе – с черной мыслью в голове).

Перед тем, как к жениху
Сбегать с ябедой-докладом,
Погляди прощальным взглядом
На хозяйкин ткальный стан:
Два светила наверху,
А внизу сады и нивы,
Виноградники, оливы
Омывает Океан…
 
Нам сохранил божественный Омир
Нарядный, как на праздничной витрине,
Разумный, но волшебный бывший мир.
Нам Оден показал, каков он ныне:
История к “искуственной пустыне”
Нас из-под Илиона привела.
А то, что Пенелопа наткалá,
 
Пропало из-за дрязг, из-за интриг –
И человек живет в такой клоаке
Из-за того, что этот мир возник
Под Илионом, а не на Итаке.
У нас в ходу гефестов железяки,
А добрые работы пенелоп
Не покрывают тестев честный гроб.
 
За оливковую ветвь
Соревнуются атлеты,
А вокруг плывут планеты,
Отмеряя день и год.
Не простят неверных клятв
Наши капища и храмы,
А дорога к правде прямо
В Дельфы мрачные ведет…
 
Железные, дурные времена.
Но изредка разрозненные нити
Распущенного древле полотна
Пронижут жизнь, как жилочки в граните, –
Напомнят вдруг, что на другой орбите –
Не в кузнице, а в женской мастерской
Начавшись, – мир бы вышел не такой.
 
Перед тем, как покидать
Наше проклятое место,
Мир щетинистый Гефеста,
Землю злости, землю зла,
Я хотел бы повидать
Не доживший до потопа
Мир, который Пенелопа
Не разрушить не могла.

 



[1] Маленький оборванец от нечего делать камнем сбивает птицу; девушек насилуют; двое зарезали третьего – все это естественно для того, кто никогда не слышал о мире, в котором держат обещания и плачут из-за чужих слез. Оден. «Щит Ахилла» (англ.).

 

Версия для печати