Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2009, 8

Иная неизбежность

Стихи

 

* * *

Приходи, загляни в мои сны,
посети мою явь ненароком,
кто-то, что-то, что мечено роком,
что могло бы сыграть роль блесны.
Ах, попасться б, как встарь, на крючок,
раскатать бы губу, раскровянив,
на щеках – озаренья румянец,
а о том, что случится, – молчок.
Разрывает прощай и прости,
исцеляет бесстрашное здравствуй,
не лукавство, простое лекарство.
И – песок в опустевшей горсти.
 

Твоим рисункам

Д.

Твои рисунки бедные в моей победной книжке,
бумага блекло-бледная и горестей в излишке.
Тела несовершенные, косой летящий почерк,
дела незавершенные, меж ними воздух-прочерк.
Во все четыре стороны распахнутый набросок,
до встречного, до скорого – дорога, путник, посох.
По случаю под тучею, а там алмазный отсвет,
судьба змеей гремучею, а там разбойный посвист.
Не бойся, все оплачено, рисуй дома и лица,
что трачено – не трачено, что длится – то продлится.
Виват тебе, наследница, как знак и признак чуда,
вон видишь, в небо лестница, я присмотрю оттуда.
 

* * *

В деревянном дому
не бросают зажженные спички,
я себя не пойму,
у какой я стою перемычки.
Дом медовой доски
в полыхающих солнечных пятнах –
жилы рвет на куски,
все равно нету ходу обратно.
Пересмотры житья
запретить бы железным указом,
чтобы точно статья,
если тень на плетень, ум за разум.
Говорила, клялась:
все, что есть, то, как есть, принимаю.
Отреклась, мордой в грязь,
бунтовщица, черница чумная.
Неумна, негодна,
из нелепостей и оговорок,
голодна и жадна,
как пацанка, в прыщах и повторах.
Бог однажды простил,
отведя от жестокого краха.
Деревянный настил –
то ли пол, то ли все-таки плаха.
 

* * *

В госпитале располосованы метры,
полоса розовая и голубая –
как гекзаметры. Геометры
клали пол – как стихи слагали.
Кто-то же озаботился, чтобы родом молитвы
в этом месте скуки, тоски и боли
нежных линий зазвучали ритмы,
и полегчало само собою.

От луны на полу квадратами
светотени рисованы ставнями.
Кто-то же озаботился бессонницей стандартною
не погубить – полюбить заново.
 

* * *

Поглядев на себя в зеркало
в присутствии мужа,
заметила:
как бледная поганка.
Муж заметил:
поганка, но не бледная.
Рассчитывала,
что заметит:
бледная, но не поганка,
как заметили бы остальные.
Расстроенная,
пожаловалась подруге.
Подруга засмеялась:
но тогда это были бы
                        остальные,
а не он.
 

* * *


Колючки выставив заранее,
оскалив молодые зубы,
безбожно-нежное создание
оскалом угрожает грубым.
В ответ иная неизбежность,
иной потешный перевертыш:
таит безбожно-грубый нежность,
хотя калач, признаться, тертый.
Обманка и волшба по прихоти
и повторяется без устали.
А без того, что тихо, лихо ли,
не плоско ли, не пусто ли?

Версия для печати