Идея “Литературного экспресса” – истинно российская. Вряд ли еще в какой бы то ни было стране подобная акция могла бы замыслиться и воплотиться. Россия широка (“я бы сузил”) и протяженна, но мало кто, глядя на географическую карту, может себе представить ее настоящую величину. “Нужно проездиться по России”, – записал Гоголь где-то по дороге из Рима в Париж.

Нынешние наследники Гоголя лучше знают Европу, а иные Азию и обе Америки, чем собственную страну. И не удивительно, поскольку тяга вовне значительно сильнее тяги вовнутрь. Тем не менее она есть – явная и непреодолимая, по себе знаю. Всей России не объехать – жизни не хватит. Что ж, но и выпавший на мою долю отрезок от Москвы до Екатеринбурга останется в памяти навсегда.

Что запомнилось? Знакомые лица незнакомых людей, множество лиц – повсюду; игриво-резвые русалки, резные и расписные, в музее народных промыслов и печь с лубочными изразцами в доме Каширина – в Нижнем Новгороде; пятиглавый собор с огромными темными луковицами в монастыре – в Вятке; тончайшие черты итальянок на картине Сведомского и распятый Иисус-монголоид, скуластый и широколицый – в Перми; заповедные чащи первоклассного конструктивизма – в Екатеринбурге…

Железная дорога все время удивляла своей почти немецкой точностью, даже хотелось воспеть ее в одическом строе, да не случилось, зато самому себе и приятным попутчикам выпалилось экспромтом вот что:

Российская даль одолима –
почувствуй себя над страной!
До Братска один, до Илима
добрался писатель иной;

в предчувствии смертного часа
иной Сахалина достиг,
друг Данта, Петрарки и Тасса
до волн океана, что тих.

Расслабься, писатель, и ехай –
в конце ты не будешь убит.
Не станет особой помехой
тебе неустроенный быт:

хоть в перхоти ты, хоть в коросте,
хоть в пьянстве, хоть в трезвости будь,
неважно – для каждого госте-
приимен открывшийся путь.^[1]

 

•