* * *

Я смеюсь
И пью холодный кофе
И старое вино
Потому что бегу в соревновании столь равном
Нет иного пути, чем ночь
И противник мой солнца восход
Со мной отзвуки которые на улицах безумных
Меня почти приводят к тени Вийона
Я спотыкаюсь о сигареты потерянные Бертольдом Брехтом
И пустые бутылки Брендама Бекхэма
Я один? Конечно один
Но существуют цветы и зеркала цветов
Которые встречаются друг с другом и мое одиночество
Мое одиночество будет сильным
Так полно разрешая свободу
Как то что останется
Будет правдой.

Что было это желание?
Желание любви славы – нет.
Зачем было это желание?
Это было желание абсолютной свободы.
Свободы падающей звезды.
 

* * *

Мокрый снег
С крыш
Бжик…
“Мой муж –
Не самый дурной человек”, –
Сказала она в предчувствии луж.
Слова – прошуршавшая мышь
Лишь.

А чувство осталось в глазах
И влагой на теплых губах
Да может, украдкой в пожатии рук.
И это не треугольник,
И даже не порочный,
А самый что ни на есть
замкнутый круг.

Я помню

Я помню: каждый день был как откровение
Я помню: любовь – это аура глаз
Я помню: друзья – это бесценность
Я помню: идеи мешали спать

Я помню,
          я многое помню,
                    я продолжу

Вдохновение такое, что после хотелось смерти
Музыка – не укладывалось в сознании, как
Ночи – лучшее время года
Любимые книги – на полках и в головах

Я помню,
          еще я многое помню,
          я закончу

Невозможно было счастливым быть настолько
Время мстит нам за эту неосторожность

Засуха-унисон

В ночной сухости августа
Я улавливаю тайну мелодий
В ветре. Какой-то священнослужитель его неспроста
Гонит на волю.
Ко мне не приходит знакомый.

Засохшая трава, кустарник и тополь
Молят о пощаде, мне это видно из окон.
Их безгубые рты
Направлены вверх – влаги.
Душно, городские огни – вдали.

Я смотрю мутными глазами на них.
Проваливаюсь – сон.

По стоку ножа медленно течет густая темная кровь.
Дразнящий запах –
За окном хлещет спасительный дождь.

* * *

Сращение теней на стене заоконных деревьев,
Отблеск луны или видно зарю,
Сизого света от ветки до ветки провалы отмерив,
Каждую ночь на эту игру смотрю.

То в них колышется ночь, то в остатке движения
Они застывают всего лишь на миг.
Что ж им не спится и не живется – теряю терпение,
Тенью к стеклу невесомый приник.

Не материальней, чем я, но они останутся.
По всей земле этот театр теней,
Сплетенные ветви то вправо, то влево качаются,
Будто живые, будто еще живей…