Волны набегают на берег Коктебельской бухты, как строки. Каждая приносит новый камешек, новое слово. Если долго сидеть здесь, можно стать частью берега, прибрежной галькой, голышом, перекатываемым морем в игривом танце. Так Крым прирастает к России – по камешку, по слову, по стихотворению…

Вначале было слово. Поэтическое слово Максимилиана Волошина, воспевшего суровую и прекрасную Киммерию. За словом потянулись сюда Марина и Анастасия Цветаевы, Осип Мандельштам, Николай Гумилев, Валерий Брюсов, Андрей Белый, Владислав Ходасевич, Елизавета Дмитриева (известная как Черубина де Габриак), Алексей Толстой, Александр Грин, Михаил Булгаков и многие-многие другие. Слово черпало и питало эту землю весь XX век. Мало найдется в мире земель, о которых было бы написано столько удивительных поэтических строк. Крым воспевали приезжие из разных стран, многим он становился родным, кто-то приезжал сюда на отдых, кто-то обрел в этой земле вечный покой. А его главный певец и первооткрыватель Волошин стал поэтическим символом Крыма. Профиль на скале, Дом поэта, габриаки и сердолики… Киммерия – земля Волошина. Крым – земля поэзии. Здесь влюблялись и сюда приезжали прощаться. Поэзия Крыма разнесена в сотнях тысяч отпечатков людской памяти по всему миру.

Даже во времена постсоветского безвременья слово жило здесь. Вместо литераторов из Союза писателей, избравших другие пенаты, в Доме поэта выступали самодеятельные писатели, им тоже хотелось рассказать о своей любви к Крыму, и, как ни странно, их слушали, потому что какой же Коктебель – без слова? Но слово становилось все тише, все слабее… Коктебель замер в тревожном ожидании: неужели все, что было его духом и плотью, ушло отсюда навсегда? Но – нет! Пришли новые люди, затеяли Волошинский конкурс, конкурс перерос в фестиваль, снова замелькали на набережной одухотворенные лица, снова зазвучали их голоса в Доме поэта. И приросло, и стало традицией, и вот уже каждый год в сентябре именно сюда – собирают рюкзаки-чемоданы и едут. Возвращаются старожилы, которых помнят и любят. Давно нет памятного многим Дома творчества (не самой территории, а именно – Дома творчества, священного писательского анклава в сердце Коктебеля), все сдано в аренду и распродано по кусочкам, понастроено отелей и курятников видано-не видано… Не тот Коктебель – а все равно тот! Присматриваются друг к другу поэты и Коктебель – сойдутся ли нравами? Новый век, новые веяния… Подлаживаются друг к другу. Кто не подладился – тот не виноват. Не судьба, значит. Коктебель принимает только своих. А свой здесь – каждый, кто умеет любить от души. Таким здесь самое место.

Шесть лет уже идет Волошинский конкурс. Одна из поэтических номинаций – всегда о Крыме. И каждый год присылают удивительные строки, как будто колодец этот с крымской водицей и в самом деле неисчерпаем. На томик уже накопилось стихов, да на хороший. И тут уж подоспела пора пошуметь, чтобы не только свои гурманы и богемы полакомились. Волошин любил игру. Вот и премия поэтическая – чем не игра? Среди десятка имен в коротком списке – что ни поэт, то удивление и радость. Вот москвичка Мария Ватутина:

Керкинитида – полис маленький,
Друг друга знает стар и млад.
Горшки на каменной завалинке
Двухсотлитровые стоят.

Растут левкои и подсолнухи.
Античный постоялый двор.
И ни кораблика в подзорную
Трубу не выследил дозор.

Купцов и первооткрывателей
Давно не видывал народ.
А что и здесь рожают матери
Еще не в курсе Геродот…

А вот Валерий Прокошин из Обнинска:

Это море в марте вкусней мартини.
Чайки в раме неба, и мы в картине,
Снятой Пьером Паоло Пазолини.

…О, как горько плачут земные птицы
Над любым кусочком небесной пиццы.
Мы и после смерти им будем сниться.

Мы и сами птицами раньше были,
Только вы об этом забыли или…
Нас еще при Чехове здесь убили…

А вот и харьковчанка Ирина Евса, душой и стихами приросшая к Крыму:

…Кто теперь способен до середины списка
кораблей добраться? Лучше не думать вовсе.
А ловить на спиннинг мелкую рыбку с пирса
и косить на горы в бледно-зеленом ворсе.

Обходить за милю скифа или сармата,
не дразнить варяга и не замать атлета,
чтоб, озлясь, не бросил в спину: “А ты сама-то
кто такая?” Я-то? Господи, нет ответа.

Поплавок, плевок, трескучий сверчок, к нон-стопу
за сезон привыкший в каменной Киммерии,
на крючке червяк, Никто, как сказал циклопу
хитроумный грек, подверженный мимикрии…

А вот – странник по вселенным Сергей Соловьев, ныне значащийся в Гурзуфе:

Там, где время стоит во хмелю,
обхвативши остывшее древо,
оглянись: ты живешь за семью
золотыми печатями неба,
в кривоногом поселке о трех головах —
Обольщенья, Вины и Забвенья,
в голом гулком раю, на словах,
на развалинах стихотворенья,
где скала, в рот набравши воды,
в лунной пене сидит по-турецки —
от морской до небесной звезды
ей невмочь в эту ночь разговеться…

Тут же – эпический баритон, харьковчанин Станислав Минаков:

Толкнешь языком и губами праправдашний некий —
овечий и козий словарь — Киммерия, Мермекий —
и тут же провидишь, как ломаной, рваной равниной
поля Щебетовки под щебет плывут воробьиный.

Кто сторож сему винограднику? Северный Осип.
На склонах у августа здесь — золотисто и ало.
Шуршит и заносит в шалаш виноградаря осень
надорванный край голубой своего покрывала…

Здесь же, в десятке – Александр Ревич, Ирина Ермакова, Андрей Поляков, Виктор Коллегорский, Владимир Гутковский…

А сколько удивительных поэтических строк о Крыме рассыпано в книгах киевлянина Александра Кабанова и казанца Алексея Остудина – не счесть! Но они – в жюри, а значит, вне конкурса. Увы, увы.

Из десяти удача выпадает одному – симферопольцу Андрею Полякову. Он – первый! Первый лауреат Волошинской премии в номинации “Брега Тавриды” (за раскрытие крымской темы в современной поэзии). Стихи его цитировать бесполезно. Они – живые, цельные существа, от них невозможно отделить часть – руку или ногу.

Припомнил волну говорящей
под белой и милой Луной
и шелковый берег Тавриды
и детство ночною порой
Стояла вода золотая
где Пушкин летал над водой
классически рот раскрывая
как будто он рыба живая
как будто он вечно – живой

Поляков известен в России больше, чем на Украине. И это нормально. Пророка нет в отечестве своем. И не только поэтому. Поляков – не хранитель речи, он – ее творец. Живя в Крыму, он в своей поэтической лаборатории пытается создать собственный философский камень. И результаты работы Полякова заставляют думать, что движется он в правильном направлении. Правда, такая работа и не предполагает быстрого результата.

Специальную премию Союза российских писателей в номинации “Брега Тавриды” получила Ирина Евса. У нее, кажется, все написанное – о Крыме. Она из тех, кто принял крымское поэтическое подданство всем сердцем. Крым стал героем и структурой ее стихов.

Награждал победителей председатель жюри премии Юрий Кублановский, прилетевший специально для участия в церемонии из Парижа.

Вторая номинация Волошинской премии – “За вклад в культуру”. Разные имена назывались членами Оргкомитета, выдвигавшими кандидатов на победу. И все же в первый раз премию было решено присудить в виде исключения посмертно – человеку, больше которого, наверно, никто не сделал для Коктебеля и памяти Максимилиана Волошина. Владимир Петрович Купченко стоял у истоков создания музея в Доме поэта и был его первым директором, его перу принадлежит немалое количество книг, монографий о Волошине, он подготовил потрясающую своей доскональностью подневную, порой почасовую хронологию жизни поэта – “Труды и дни Максимилиана Волошина” в двух томах. Такой подробной росписи жизни нет почти ни у кого из великих поэтов. А сейчас продолжает издаваться полное собрание сочинений Волошина, подготовленное Купченко. Диплом и премию, меценатом которой стал Фонд содействия и поддержки современной русской поэзии “Реальный процесс”, вручили жене Владимира Купченко, многие годы работавшей с ним бок о бок, Р.П. Хрулевой, председатель Оркомитета премии Светлана Василенко и директор фонда “Реальный процесс” Анна Токарева.

Вручение премии проходило на романтической вилле “BASSO”, среди виноградных лоз разных сортов и гранатовых деревьев. Ее гостеприимная хозяйка Алла Басаргина, концертмейстер Большого театра, была поражена, сколь много разных поэтов собирается сегодня в Коктебеле. И это только начало, думается мне. Только начало.

А Крым остается русским, пока там звучит русская речь. Да в конце-то концов Крым, вне зависимости от границ, сам по себе – национальность. Я бы объявил Крым территорией поэзии. Пусть будет на свете хоть один ОСТРОВ ПОЭЗИИ. Пусть он принадлежит поэтам полностью и безраздельно! Это будет гораздо лучше, чем превратить его в полигон НАТО или в модный бездушный европейский курорт. И пусть волны набегают на берег Коктебельской бухты, как строки. И каждая приносит новый камешек или слово…

 

•