В ночь с 15-го на 16 июля 2007 года Дмитрия Александровича Пригова не стало.

Верстка этих стихов легла на редакторский стол утром 16-го вместе с печальным известием. Понимаем, что выглядит это клишированным приемом, но, к сожалению, это правда.

Теперь по-особому звучит заголовок подборки – “Хотелось бы получше, да…” и отточие – как горький привкус слез по ушедшему навсегда поэту.



Предуведомление
Хотелось бы… Да куда уж! И возраст не тот. И сама система, так сказать, порождения стихов уж настолько отлажена, даже, вернее, замылена, что просто воспроизводит самое себя в неких беспрерывно повторяющихся актах или, как говорится – артефактах. Хорошо еще, если в артефактах!

Так что же может улучшиться в области версификации, тропов, эвфонии и словосочетаний, словаря, принципа отсылок, цитат и аллюзий, вкрапления прозаизмов и квазинаучных пассажей, а? Ну если только кое-что обнаружится за пределами перечисленных позиций стихосложения – например, в области количественной, жестовой, в области фиксации и объявления мощности личностного мифа.
  Ну хоть на это понадеемся.

 
* * *

Как отвратительный дракон
Идет и алкогольным дышит
Подлец
Духом
И где же подлецу закон
Кто в книгу вечности запишет:
Вот он, подлец, в лицо дыхнул
И через то, подлец, отнял
Может быть
Два наидрагоценнейших невосполнимых отрезка моей
жизни


* * *

Мы долго плыли вдоль Ванзее
Взбивая легкие следы
И птицы странные глазели
Как рыбины из-под воды

 
Когда же подплывали к пристани
Приблизил я к воде лицо
И пригляделся к ним попристальней –
Так это ж лица мертвецов
Вернее, утопленников местных
Глядели на меня

 
* * *

Волен зи тотален криг? –
Геббельс как-то их спросил
И в ответ единый крик:
Даааа! – раздался, – что есть сил
Будем до последней капли
Биться! – и таки погибли
Практически
Все

 
* * *

На горном кладбище в Италии
Весною расшумелись птицы
У них любовные баталии
С того и мертвецам не спится:
Что там за шум? о чем галдят? –
Поднимут головы, глядят
А вспомнить, что это значит, – уж и не могут

 
* * *

Очень долго мы летели
Удаляясь от земли
Потеряли тяжесть в теле
Потеряли что могли
Кто ж такие вы, ребята? –
А мы совсем не космонавты
Как вам подумалось –
Мертвецы мы

 
* * *

Я помню нежных октябрят –
Подстрижены под ноль головки
Они как ящерицы ловки
Скользили, прыгали меж парт
В школе
И я, и я был среди них
Однако же уже в живых
Осталось, видимо, из них
Немного
Вот я остался, например, немногий

 
* * *

Земля неверная вздымается
В Москве
Как будто бы под ней ползет
Какой-то мощный паразит
Наружу выбраться пытается
В центре
Но мне порядок местный вверен
Тайный
Сакральный
Я говорю ему: – Не время
Еще!
Сиди там! –
Сидит

 
* * *

Кто в Средней Азии бывал
В горах глухих – тот не забудет
Как никогда не забывал
И я тех мест, где полулюди
И полудемоны бродили
И в ухо дули, и ты или
Сам становился полудемоном
Или умирал
Мне тоже в ухо дули

 
* * *

Пушкин, заросший волосами
Расчесывает на пробор лицо
От носа к скулам, чуть наискосок
Нет, нет, это я про другого Пушкина
Про собачку в одном английском доме
Так прозванную вполне беспричинно
Но как же это собака расчесывает волосы? –
А и действительно!
Значит, это про настоящего Пушкина
Я и не подумал


* * *

Крестьянки чувствовать умеют
Тоже
А что уж чувствуют они –
Никто об этом не умеет
Сказать, и даже в наши дни
А если скажет что такое
Глядь – а они уже другое
Чувствуют

 
* * *

Лиса приходит на порог
Отжитого лесного дома
Стучит и ей навстречу бог
Выходит местный и знакомый
Негрозный

Она кладет пред ним яичко
Как приношение и дар
И бог целует ее в личко
Чувствителен и благодарн
Что с другими, более известными могущественными и
           распространенными богами, как правило, не бывает

 
* * *

Забегаю я в пивняк
Принимаю пару пива
Все пристойно, все красиво
Только чувствую – не так
Что-то
Не то
Обегаю быстрым взглядом –
Все в порядке, все как надо
А вот чувствую, что-то не так
А что – не понять

                               1997