Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2007, 8

Отпущенные строки

Стихи

                                                                         
                                                                         
                                                                        * * *
Сначала была гора –
Теперь котлован разрыт,
Без петухов с утра
Работа его кипит
Лебедками с кирпичом
И мусорным вороньем,
Неистовым Ильичом
С его обливным бревном,
Кастальским стальным ключом
Под черною полыньей.

Пока цементная пыль
Ложится среди садов
На бронеавтомобиль,
На лица чужих рабов,
Сквозь каменные дворы
Плывет шальной запашок
Веселой сухой травы –
Бессмысленно хорошо
Достать пустую тетрадь
И несколько строк вписать.

Лучу там – бежать по стене,
А краю – лежать в огне,
Вопросу – быть на лице
И точкою стать в конце…
Но что еще нужно мне,
вольноотпущеннице?

                                                                        * * *
Представим: огонь, снег,
Составим: чело, век;
Какой-нибудь человек
Подставил свой лоб за всех
Под меч, под крест и под мяч,
Под плотскую брань удач,
Опаснейшую игру
Источника вод в дыру.
Какой же тут вышел звон!
И стал homo faber он.
Присвоил себе зарю
И дал имена зверью,
Счастливый делатель он,
Садовник и чемпион.
Который уж век подряд
Подобью образа рад…
А чтоб избежать стыда,
Что мучает плоть и кровь,
К чужому греху любовь
Потворствует нам всегда.
И, даже счастливый в дым,
Не можешь средь маяты
Подумать, что ты любим,
Поверить, что узнан ты.
Не знает земной делец,
А также святой палач,
Что горе людей – смех,
Младенческий зов – плач,
Что в театрах земных услад
Комедии знали почище:
Один нам придумал Ад,
Другая звалась Беатриче,

Твой свет, твой вожатый, твой друг,
Твой лес – разветвленьем двояким,
И огненный песенный круг,
И сумрака знаки…

Какое же злое видение –
Дантово это спасенье!

                                                                        * * *
Не взялся за гуж – не дюж.
Откуда такая честь:
Ученье в саду прочесть
О воскрешении душ?

Я – только чужой сон,
Улавливатель прикрас,
Чтоб ландыш, сирень, пион
Изобразились в нас.

                                                                        * * *
Пройду там, где был лес,
И встану, где было поле,
И кто-то, вздохнув с небес,
Мне камень положит в руку.
Тот камень горяч и бел,
Свинья его враз не съест,
А бог не выдаст; так мел
Крошится, пройдя по кругу.
В том камне тоска, грусть,
В том камне позор, ночь,
И я прочитаю пусть,
Что я пропащая дочь.
Но жилками голубыми
Проступит новое имя.

                                                                        * * *
Я хлебушек жизни ем,
Я сладкую пью вражду,
И слышу: “Тебя не вем”.
А верю: “Тебя я жду…”
Нам каждому Бог судья,
Но темен его ответ,
И даже вина твоя
Тебе неизвестна, нет.

                                                                        * * *
Возможно, паденье в грязь,
Возможно, рывок и взлет.
Но кто произносит нас,
Как слово наоборот?

Ветвь, до земли клонясь,
Испытывал сладкий плод,
Бесплодная – вверх идет,
Множась и не боясь.

Такой вот вам парадокс,
Такая вот с миром связь.

                                                                        * * *
Я книгу судьбы – втреп
И пали на кон две.
Сивиллы ночной треп
На палой сухой листве…
Я вижу – обрыв, мрак,
Я знаю, что ждет нас.
Шах тебе тут и мат,
Аллах тебе прямо в глаз!

Но есть крутизна моста,
Отвага прыжка, броска,
Как слог из уст да в уста,
Как ласковая рука.

Живет под моим корытом
Дух первой любви забытой.
А Эра Святого Духа –
Ересь глаза и слуха.

                                                                        * * *
Я пламени языки –
да голыми да руками,
они чадят от тоски
и гаснут в соседней яме.
Душа от своих щедрот
преткнется и обомрет.
Сама сотворила я
из искры такое пламя.

Спешу как всегда замять
я этот пожар скорей.
Отвага моя – ступать
на прямобегущих змей
и, как по траве зеленой,
на пляшущих скорпионов.

Версия для печати