Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2007, 7

ВСЛЕД ЗА АВТОРОМ

Особое время было, когда начинал Аксенов. Это определило очень многое: некое ощущение подъема духовной жизни в стране совпало с ощущением молодости поколения, во всяком случае, того, к которому принадлежит юбиляр.

В 61-м году я был студентом Физтеха в Долгопрудном. То время – начало шестидесятых – фантастическое по своей почти ренессансной наполненности, помню очень хорошо. Жизнь была замечательна, и мы находились в ее силовом поле. Появились первые советские магнитофоны, и из окон общежитий доносились волнами, – один перекрывая другого, – Окуджава, Высоцкий, Галич, Ким... Стали издаваться книжки, невероятные до того, сложилась эта гениальная плеяда поэтов, создавшая особую ауру Политехнического. Пошли на экранах итальянские неореалистические картины. Ночные очереди за билетами в “Современник” и на “Таганку” и вскоре – в “Новом мире” –Солженицын и “Один день Ивана Денисовича”... На самом деле удивительное время! Нам как поколению, конечно, повезло. Гораздо хуже, когда человек взрослеет, а страна вокруг либо застыла, прихваченная морозом, либо оцепенела в болотном застое, либо вообще не понимает, что делает, куда идет, мечется... Нам, повторяю, повезло. Думаю, что все, что было потом – заморозки, слякоть, засухи, – преодолено, потому что вначале все-таки была оттепель. Вот через все эти времена читателем прошел я за Аксеновым-автором.

Он начинал “Коллегами”, “Звездным билетом”, рассказами, и все, что теперь называется “бестселлерами” и хитами, несравнимо было с успехом его прозы. Ведь его книги были… не хочу сказать библией или настольными книгами – у нас и столов-то не было еще, общежитская, студенческая, какая-то уличная жизнь была – но эти книги читали все и знали чуть ли не наизусть. И просто находились в пространстве и атмосфере его прозы, среди его героев. Было явное ощущение кислородного, если не озонового насыщения воздуха апрельского времени года.

Чуть позже прочитаны “Апельсины из Марокко”, “Пора, мой друг, пора”, удивительная “Затоваренная бочкотара”, знаменитые рассказы, один из которых считаю шедевром. Его время от времени перечитываю, поскольку студенты-режиссеры, с которыми имею дело, постоянно ищут материал для короткометражных фильмов, что достаточно сложно. Молодежь читает Шукшина, Казакова и, естественно, Аксенова. И, сколько перечитываю “На полпути к Луне”, столько раз убеждаюсь: просто гениальный рассказ, по мне, так лучший рассказ автора.

Разумеется, проза Аксенова не могла не заинтересовать кинематограф. И все, что снималось, тоже мгновенно превращалось в хит. “Мой младший брат” (1962) Александр Зархи снимал по сценарию самого Аксенова (совместно с М. Анчаровым), с молодыми тогда – Збруевым, Далем, Мироновым, Ефремовым. “Коллеги” делал Алексей Сахаров (1962) – там прекрасная музыка Левитина с замечательными стихами Гены Шпаликова, блестящие Ливанов, Лановой, Анофриев, Семина, Плятт. Фильмы смотрели по много раз: абсолютно обаятельный кинематограф почти романтического времени... Рассказ “На полпути к Луне” тоже был экранизирован; такой был фильм “Путешествие”, из трех новелл (1966; сценарий В. Аксенова; реж. И. Туманян, Д. Фирсова, И. Селезнева), и там роль Кирпиченко хорошо сыграл Анатолий Азо, сыграл очень убедительно. Трогательная по-своему картина.

И есть один фильм, который мало кто видел, потому что у него была “полочная” судьба, на экранах он появился много позже, во времена, когда всем было не до кинематографа. Я говорю о картине “Пока безумствует мечта”. У Аксенова был такой опыт, к сожалению, не продолженный: он написал сценарий авантюрной комедии в чистом виде – о первых русских летчиках. Начало прошлого века, замечательные костюмы, машины, самолеты, песни, пляски, танцы – почти мюзикл. Поставил этот фильм режиссер Юра Горковенко. Но, естественно, картина была уложена на полку, потому что как-то неправильно отображала борьбу большевиков… типовая мутная цензурная история. Да и сам автор сценария уже был “полочным”. Картину потом мало кто видел, но я как зритель и режиссер могу только пожалеть, что Аксенов перестал писать сценарии, тем более ему подвластны, как оказалось, весьма сложные жанровые вещи. Кто знает: если б эта яркая картина вышла в свое время, может быть, и его судьба как сценариста по-другому бы сложилась?

Недавно вся страна смотрела “Московскую сагу”, и я думаю, что спрос на ее автора далеко не исчерпан. Будем надеяться, что кинематограф еще не раз обратится к нему. Но, наверное, Василий Павлович должен сам писать оригинальные сценарии, потому что большинство его прозаических вещей настолько литературны в лучшем смысле этого слова, что с трудом перелагаются на язык кино: чем лучше литература, тем невозможней ее экранизация.

Меж тем оттепель закончилась такими заморозками, что весеннее потепление показалось ожогом. О поколении, обожженном оттепелью, прозвучал “Ожог”. Беда отечественного кино в том, что не был снят фундаментальный по мысли и по способу ее предъявления, абсолютно кинематографической природы, новаторский по структуре, современный в высшем смысле этого слова фильм под названием “Ожог”... Понятно, это невозможно было сделать, но все-таки беда...

Из последней прозы меня чрезвычайно порадовали, даже во многом поразили и доставили просто физическое удовольствие как читателю – что, в общем, редко бывает – “Вольтерьянцы и вольтерьянки”. Каким-то совсем новым, молодым и мощным объявился здесь Аксенов. Замечательно придуман язык, собран сложнейший сюжет, невероятны по тонкости палитра иронии и юмора и глубина исторической мысли... Все настолько своеобразно, что кино со своими, так сказать, прямыми подходами, своей фактографичностью и фотографичностью, конкретикой изображения, навряд ли осмелится на экранизацию. Может быть, в будущем, говоря уже на достаточно развитом собственном кинематографическом языке, кто-то и предпримет попытку постановки “Вольтерьянцев и вольтерьянок”. Время не состарит этот безусловно выдающийся роман, потому что проблемы, о которых пишет автор, вечны. Соотношения “Россия – Европа”, “свобода – несвобода” по-прежнему те же самые, что были во времена описанные и во времена, когда это было написано, и сегодня, и завтра. Поэтому основные коллизии останутся, лишь бы кинематограф нашел адекватные средства и способы передать то, что Аксеновым сделано в литературе… Или пусть автор сам напишет какой-то особый сценарий...

...Во времена физтеховской студенческой молодости создавались в общежитиях клубы, где собирались, общались, читали стихи, приглашали известных людей. На нашем факультете такой клуб – в честь, конечно, любимой повести – назывался “Коллеги”. Думаю, что сверстники мои так и остались верными Аксенову коллегами-читателями.

Версия для печати