Памяти Ёко Иринати

* * *

Черная бабочка
опустилась
на обнаженный меч
юному самураю. Ах! – и обвал
в горах грянул, как хохот богов.

 

* * *

Слушая льстивую флейту
(о Сумиёси!*),
молодую зелень на глиняном блюде
снова и снова –
уксусом поливаю!

 

* * *

Тише, тише,
радость моя,
выпрыгнешь из сердца,
расколешься, зазвенишь…
Хрупкое утро.

 

* * *

Трепет сверкающих крыльев.
Не будет сегодня покоя.
Снова ко мне
залетела
трескучая стрекоза.

 

* * *

Раскаленную свечку каштана
отправлю
вместо письма.
На китайскую пытку похожа
ночь ожиданья.

 

* * *

Ушел, не допил…
Пригублю и вновь закружусь
по комнате с чашей,
расплескивая
лихое твое вино.

 

* * *

Ночь соседей:
шорохи, робкое дыханье,
стук бамбуковой ширмы.
Не уснешь теперь до зари.
О, бумажные стены!

 

* * *

Вспыхнуло
медное зеркало,
красные точки в зрачках –
еще! Еще подброшу
углей в жаровню.

 

* * *

Солнечные осколки.
Легкость
после грозы.
Две золотые чашки
бесцеремонного чая.

 

* * *

Тук! Тук! Тук!
Как быстро они растут,
как зеленеют гибко
молодые побеги бамбука,
сплетаясь во сне.

 

* * *

В сумерки вышел.
Слизнула плетеная дверь.
Горько горят на теле моем
капельки лавы.
Жемчуг в сумерках.

 

* * *

А на ветру трепещут
звуки невидимой флейты.
О, как свободно
слушает ветер
Исэ, искусная сердцем...

* * *

Не слышно кукушки.
Загостилась милая
в царстве мертвых.
Я одна кукую
в эту летнюю ночь.

 

* * *

Бабочка-бабушка
ахнет, всплеснет,
выпорхнет из цветка
и утрет
мои зеленые слезы.

 

* * *

Как ты играешь!
Даже роса под нами просохла
и онемели цикады.
Вот бы родиться снова
нежною флейтой твоей!

 

* * *

Клин летит между нами.
Гогочут – дикие гуси.
Краснолапые
белые варвары
с северных островов.

 

* * *

Строй самураев
в каменном дворе храма.
Подкатят слезы…
И вдруг услышу –
лошадь твоя заржала!

 

* * *

На неотрывной нитке
шелковой, алой
вьется душа твоя
надо мною,
реет воздушным змеем.

 

* * *

Перед разлукой
одеждами обменялись.
Заледенели к утру в изголовье моем
непросыхающие
твои рукава.

* * *

Ожидание весны.
Кровь золотеет в жилах.
А вам что снится,
пара праздничных кукол
в разных коробках?

 

* * *

Падучие звезды…
Колкие блестки света
бегут
по пустой половине циновки...
Греюсь горьким саке.

 

* * *

Ты вернешься другим
из похода.
Привезешь расписной веер.
А на нем – дорогие картинки!
Западный ветер.

 

* * *

Ветреная ночь.
Сакура облетела!
Погоди еще…
Не сметай лепестки…
Белые камни сада.

 

* * *

Волненье отлива.
Пристально следит за мной
маленький краб.
Глаза его полны
соленой водой.

 

* * *

Между войной и любовью
бегает ненаглядный
в поле,
где распустилась буйно
священная конопля.

 

* * *

Прерванный сон свиреп:
град барабанит в крышу,
в ловушке скулит лисица,
вечность гудит в ракушке.
Спи, моя радость, дальше.

* * *

Куришь всю ночь траву.
Лучшую музыку травишь.
Даже не видишь луны.
Бедная-бедная
нежная флейта.

 

* * *

Тепло ль тебе, золотая,
на панцире вниз по склону
уснувшего вулкана
барахтаться в снегопаде?
Черепашка с улыбкой Будды.

 

* * *

Смех в переулках.
Праздничный
красный-красный снег
летит
на бумажный фонарь.

 

* * *

Лотос приоткрылся!
Разволновался пруд.
Увлажнились травы.
Кричат влюбленные лягушки.
А как же я?

 

* * *

Стая назойливых мотыльков
слетелась
на майский ирис:
Праздник мальчиков
в императорских садах!

 

* * *

Что за репей неотвязный
в подол вцепился?
Присох – не оторвешь!
Заноза сквозь семь слоев
горячего шелка.

 

* * *

Дрогнула земля,
камни посыпались с неба,
море вышло из себя, –
в чем я опять провинилась,
японский бог?

* * *

Шмель раздраженный,
спустись, не жужжи –
ближе, ближе…
Нет! Понять цветок можно
только изнутри!

 

* * *

Одурев от флейты,
свернуться
желтой гадюкой
во мху
на твоей груди.

 

* * *

Ветка цветущей сливы,
так же мила ты
сердцу,
как изверженье вулкана,
почти…

 

* * *

Кривая алая молния**
вспорола бледное небо
там, на юго-востоке…
Улыбайся,
уходя по-японски.

 

*Сумиёси - японский бог, покровитель поэзии.

** С харакири (сэппуку) у японцев связываются самые возвышенные движения души. Сэппуку не есть проявление фанатизма, безумия или отчаяния – это сознательный акт, с которым в народном сознании соединены лучшие представления о героизме и высшей чести.