денис осокин

новые ботинки

морки

2005

 

1

капитон-кугыза – дед капитон или дядя – старый

человек – за семьдесят. красный свитер с

надорванной горловиной – черная шапка – черный

тулуп. из-под шапки уши топырятся – а в руке

палка. он живет в большом довольно селе

шиньша – у дороги параньга–морки – с женой и

дочерью. так-то у него пятеро детей – все давно

отдельно. сын михаил здесь же в шиньше – сын

василий в шурге поблизости – дочь лилия в

йошкар-оле в столице – наталья в волгограде.

младшая сашук с детства сильно болеет – никуда

ни к кому не уехала. и жена капитона алена пять

лет как почти ничего не видит. в субботу –

девятого апреля – в семь двадцать утра капитон

поднялся на трассу – сел в параньгинский

автобус – и поехал в морки покупать ботинки.

капитон – в шиньше старший жрец. в рощах

когда шиньшинские молятся – то он самый

главный. все другие жрецы его слушаются.

капитон отутюженные брюки наденет – белую

рубашку – шапку из белого войлока. под

деревьями встанет вместе с младшими

остальными – будет разводить костры –

принесенные людьми подарки класть под березы и

липы. мед и блины на земле. полотенца новые и

платки – на ветках. мясо гусей и овечки – в

котлах – скоро сварится. капитон давно кугу

онаенг – старший жрец. не только в рощах

шиньши – во всем районе. в морках – двенадцать

лет назад – во время летнего праздника –

пеледыш-пайрема – тридцать шесть моркинских

жрецов голосовали – поставили его старшим.

капитон конечно про все лучше других знает – про

порядок и жертв и молитв – с какими словами

медовой водой огонь кормить – с какими мыслями

обливать из ковша живого еще даруемого богам

гуся – и что потом его отрезанной голове шепнуть

прежде чем женщины примутся ощипывать тушку.

но большие моления бывают лишь дважды в год.

и кроме этих двух дней не видно в капитоне

ничего такого – живет – работает по дому.

вот автобус еще набился – и двери хлопнули.

капитон щурится – рад апрелю. снега мало

осталось в полях – но в оврагах лежит везде. этот

паз на котором сейчас все едут – такой

заляпанный. и низ – и стекла. но никто о водителе

плохо не думает – не надо пока вытирать

весеннюю грязь – еще успеется. напротив

капитона сидит людмила из сапуньжи – у нее

глаза косят – жалко девушку. капитон вспоминает

– подростком лежал в звенигово в больнице его

там косая девочка любила – из женской палаты.

караулила его на этажах – а он от нее бегал. они

все очень добрые – косые. – думает капитон и

улыбается людмиле. и людмила ему улыбнулась.

где-то час надо ехать до морков – чуть меньше.

автобус прыгает на разбитом асфальте. за

автобусом на сырых ходулях кугарня бежит –

капитон ее не видит. большая пятница – кугарня –

в роще села шиньша самый беспокойный и

любопытный бог – в пестрой старой одежде.

не то женщина – не то мужчина. разный

очень – или разная. кугарне-пятнице очень

важно чтобы капитон доехал до райцентра

и купил хорошие удобные недорогие ботинки.

и вернулся в шиньшу – часам к трем.

 

2

что-то стало с этой субботой – с этим апрелем.

капитон в морки едет – а в шиньше все как не

с той ноги проснулись – не с тех ног точней.

рассеянные все – медленные – и думают о

капитоне с его ботинками – как будто эти ботинки

всего важнее. кто-то видел капитона как он утром

шел к автобусу – кто-то от кого-то услышал.

солнце может быть по-особенному греет – сыпет в

головы весенними приправами? – или пахнет

небо? – соединяясь с запахами земли теребит

сердца – чем-то для всех общим – странным?

шиньшинские сами себе удивляются – сами над

собой смеются. делают разное по хозяйству –

играют с детьми – или шугают детей – выпивают –

или целуются. а в головах вертится и вертится

в каждом шиньшинском доме: капитон-кугыза

поехал за ботинками. ну ладно. и дальше что?

у директора клуба толи жена работает в

магазине – не в том который поближе к трассе –

а в другом – напротив сельсовета. она до

обеда еще вдруг заперла магазин – прибежала

домой – и говорит мужу: толя – вчера из морков

нам привезли какой-то корнеудалитель. иди

посмотри – может если надо купим? толя суп ест

и ест – на жену смотрит. капитон-кугыза в морках-

то ботинки ищет. – сказал – и дальше ест – хлеб

мажет высохшей совсем аджикой. какой

корнеудалитель-то? – наконец спрашивает.  – ну

такой – на палке – на длинной палке длинная

узкая железка.  – и сколько стоит?  – тридцать

пять рублей.  – ну так если надо тебе – купи.

недорого ведь – зачем мне идти-то.  – ну давай

пойдем – хорошо вместе. – ну давай пойдем.

обувают сапоги – выходят – идут по улице.

“корнеудалитель” оба говорят по-русски. на

марийском такое слово попробуй скажи.

леонид-кугыза – леонид агеевич – тоже онаенг –

тоже жрец – тоже старший – но после капитона.

сидел-сидел дома – чай с салатом пил. и

немножко еще “крестьянской” – то есть самогона.

вдруг надел молитвенную белую рубашку

отороченную красным – шапку белую жреческую

нацепил – посмотрел по комнате – взял охапку

блинов – положил в пакет – взял из супа кусок

мяса – подумал что маленький – положил обратно

– со стола зачем-то схватил деревянные счеты – и

туда же в пакет сунул. включил радио – в радио

треск. выключил радио – вышел. во дворе

жижа – собачьи куриные хозяйские следы – на

солнце все так и играет. думал курицу может

поймать – взять с собой – да передумал – ладно.

очень хочется леониду с пакетом в руке на

охотничьи лыжи встать чтоб идти – но ведь снега

почти что нет – где грязно где сухо – но земля

ведь. леонид агеевич заморгал – чуть не

заплакал. но потом очень решительно с крыльца

сошел – лыжи обул в сарае – и зашагал по

деревне в сторону шиньшинской священной рощи.

дом его на краю почти шиньши – роща вот

она прямо по дороге – никто его не увидит.

идет – расстегнулся – дышит – выбирает

посуше обочины. капитон поехал за ботинками –

капитон поехал за ботинками. – шепчет.

вениамин дома телевизор смотрел – юмористи-

ческую программу. он и жена сильно над ней

смеялись – и старшеклассницы-дочери. вениамин

собирался баню топить – чтобы с женой хорошо

помыться. думал – вот досмотрю и пойду. но

вместо этого говорит жене: я сейчас приду. – и

встал с кресла.  – да подожди дослушай. –

сказала жена и взорвалась хохотом. вениамин со

двора вышел и куда-то быстро идет. прошел всю

насквозь шиньшу – поднялся на трассу – и

зашагал в морки. перед этим в магазине купил

бутылку настойки – такую сладкую он никогда не

пил. вениамин – в шиньшинской школе учитель

физкультуры. юмористическая программа давно

закончилась – жена вениамина во двор вышла –

вернулась – сказала младшей дочери: ну-ка

сходи к дяде капитону – поищи отца.  – так

дядя капитон же в морки уехал. – ответила

дочка.  – да-да – точно. иди тогда топи баню-то.

у старшего сына капитона – михаила – того

который живет в шиньше – жена речную свежую

рыбу почистила – теперь стала уху варить.

сварила – насыпала сухих трав – ушла с кухни.

пришел из сеней михаил – понюхал – хорошая

получилась. эй жена – говорит – принеси мою

шапку.  – белую или серую? – спрашивает из

комнаты жена. – а ты куда собрался?  – серую

принеси. хотя нет – давай белую – в которой

выхожу в рощу. жена михаила вышла в кухню – за

кухней порог. михаил стоит на пороге – уже

обутый – в обеих руках прихватками кастрюлю с

ухой держит. голову с проплешинами к жене

наклонил – говорит: надень-ка.  – ты уху-то куда

кому понес – есть ведь ее думали? – хочет

спросить жена – но не решается – потому что ее

михаил тоже жрец – мало ли почему ему уху

надо. открывает только мужу дверь – потом

калитку. папиросу достала из его куртки – в уголок

рта ему сует – вынула спички – подожгла – михаил

раскуривает. она спрашивает тревожно: отец-то

твой сегодня что ли приедет? михаил

поворачивается к ней уже на улице – улыбается

беззубой улыбкой – говорит: валенька – не

бойся – я тебе еще наварю ушишки.

сегодня выходной – а виталий семенович –

который тоже между прочим жрец и работает на

мельнице – с самого утра как услышал про

уехавшего за ботинками капитона – пришел

на мельницу – переоделся в выбеленную

мукой спецодежду – и мельницу запустил. такой

грохот внутри стоит. виталий то выбежит на

улицу – понюхает воздух. то обратно – слушать

как машина тарахтит. бегал так бегал – потом

песню красивую спел “авай” – (“мамочка” значит) –

потом шапку снял – (это шлем который строители

зимой под касками носят) – трижды на коленях

обошел мельницу – землю поцеловал – шлем

поцеловал – мельницу в стену поцеловал тоже – и

сказал со слезами в голосе: белая белая белая

лебедь – белое солнышко – белая белая

мельница-тарахтун – пусть моя семья долго

вместе со мной смеется – а капитон из морков с

новыми ботинками вернется. виталий без шлема

стоит на земле. от мельницы хорошо всю шиньшу

видно – сверху на нее льется прозрачный свет –

шиньша сигналит ему субботним банным дымом.

любой дом в шиньше открывай – на улице бери

любого – увидишь похожую несуразицу-ласку.

3

капитон в морках из автобуса как школьник

спрыгнул. сам хромает – но быстро к рынку пошел.

по рядам ходит – смотрит. с кем-то за руку

здоровается. и думает неожиданно про себя:

страшно это как – покупать ботинки. очень очень

страшно. хорошо бы их долго носить – не

пришлось бы в них лечь. по этому или по тому

свету придется в них бегать? новая обувь –

серьезнее не придумаешь. новые ботинки

купить – как монету подкинуть. лучше бы не

весна – лучше бы зимой приехал на рынок искать

ботинки – и нашел вот какие мысли. но ведь

ботинки весенние нужны. новые ботинки – сердце.

это сердце капитона – в белой коробке где-то

рядом лежит – на коробке наверно еще какая-

нибудь дрянь написана. кугарня где-то близко –

волочет за собой ходули – в них не походишь

по рынку – но вот привстала все же – на

капитона прикусив губу тревожно смотрит.

капитон все медленнее медленнее идет.

что за мысли что за тревога? – удивляется

капитон. – или это лишь в странные дни весны

покупка ботинок приносит столько страданий? а

радость-то тоже будет? но апрельское солнце

моркинский рынок весь греет – и капитона который

шапку с головы стянул – и стоит между рядов

качаясь как водяной хвощ – смотрит по сторонам –

пуговицу своего тулупа крутит – крутит крутит –

она упала – оторвалась. капитон вдруг увидел –

яснее ясного – как лежит в красном русском гробу

в темно-синем своем костюме в зимней шапке-

ушанке (как принято у марийцев) с пучком

шиповника в кулаке – в этих новых не купленных

еще ботинках. и капитон заплакал.

в субботнее утро людей на рынке много – толкают

капитона – и чтобы так не стоять – он отрывается

и начинает по рядам плыть. капитон по

рынку ходит и ревет – капитон-кугыза – старший

жрец шиньши и всего моркинского района.

плывет и плывет – на новые ботинки смотрит.

капитон потерялся – заблудился – не знает – но

догадывается – что причиной всему особая эта

тонкость – которая овладевает миром в некоторые

утра и пополудни на границе марта-апреля. когда

исчезает небо – и исчезнув всё проникает в

голову – когда особенно сильно пружинит и тянет

земля. не везде не всегда – ну в морках примерно

тогда вот. капитон не знает еще что в шиньше

творится. кто-то капитона берет за локоть.

оглядывается – перед глазами все льется искрит –

промаргивается: людмила. она его выше ростом.

капитон-кугыза – говорит – что с вами?  – помоги

мне ботинки люда купить.  – а вы какие ищите?

кугарня отвернулась – чтобы не слишком

тревожиться за капитона с людой – чтоб не

смотреть в упор. вышла – осторожно неся

ходули. на выходе из рынка купила себе в

палатке стакан растворимого кофе с ложечкой –

и сосиску в тесте. она их здесь подождет.

4

леонид агеевич по бесснежной земле на

охотничьих лыжах долго-долго шел – хотя вот

она роща – рукой подать. да так уж ему

захотелось – весны и медленности. иногда на

снежный островок нарочно свернет – постоит –

потопчется – и от снега и от земли поднимается

пар – и от самого леонида агеевича. шиньшинская

роща на небольшом пригорке стоит. у пригорка

леонид-кугыза снял свои лыжи – оставил их внизу

– сам с поклоном наверх поднялся. вот они – все

старшие деревья. вот четыре высокие ноги-липы –

вот пятая главная нога-береза. вот дощечка у

одной из лип – на дощечке написано “шочын-ава.

онаенг леонид петров” – это липа матери

рождения – у нее леонид-кугыза старший. а вот

личное дерево капитона – старая очень ель. на

влажных зеленых ветках – два полотенца. под нее

леонид свои блины положил – громко сказал

молитву – разных-разных хозяев рощи просил

чтобы капитон привез в шиньшу ботинки – и носил

их как можно дольше. из пакета и счеты достал –

посмотрел на них с большой любовью. поиграл-

посчитал на косточках сколько лет уже в эту рощу

ходит. тысяча – девятьсот – сорок – шесть –

(щелкает): это он тогда первый раз сюда в

пятнадцать лет пришел – положить богам свои

первые подарки. тысяча – девятьсот – шестьдесят

– шесть: это он уже помощник жреца-онаенга.

тысяча – девятьсот – девяносто – два: с этого

времени сам онаенг – перед матерью-липой

старший. так пощелкав леонид-кугыза эти

счеты – которые у него еще от родителей – тоже

оставил на теплой святой земле – под елью

капитона – рядом с блинами. крикнула громко

птица: весело – не страшно. глаза леонида

намокли. прости меня роща что немного глотнул

“крестьянской” – я не знал с утра что приду. –

думает. зашмыгав – от дерева капитона обратно

пошел – той же тропкой что сюда явился. по

дороге деревьям гладит кору – мокрые кочки

земли и оттаявших кислых листьев ладонями

трогает – ладони нюхает осторожно. проходя

мимо липы у которой он самый старший – смотрит

– под дощечкой с его фамилией что-то синее

блестящее лежит. наклонился – а это складная

лопатка – новенькая – с наклейкой еще хозяй-

ственного магазина. синяя лопатка – некрашеный

черенок. леонид ее в руки взял – залюбовался –

разложил сложил разложил снова. это мне что ли?

– спросил задрав голову. голова его закружилась.

михаил капитонович – михаил-кугыза – на

моркинскую трассу с кастрюлей вышел – на место

откуда утром отъехал капитон. хорошо уха

еще не остыла. крышку снял. поклонился

асфальтированной дороге в сторону морков – и в

другую в направлении параньги сторону. шиньше

поклонился – направо. налево – медленно вверх

уходящему полю с одиноким далеким деревом.

еще – зажмурившись – солнцу. солнце уже

наверху сидит – так что получился не

поклон а кивок затылком – так тоже можно.

вместе всего пять раз. вылил уху с двух сторон

дороги – на две обочины – и немножко-немножко

тонкой линией саму дорогу поперек прочертил.

перевернул пустую кастрюлю – сел у края

дороги – закурил – и стал ждать отца. в три

часа из морков должен быть автобус. очень

долго еще. но михаил никуда не торопится.

а если бы торопился – на все бы плюнул.

нет сейчас дела важней чем сидеть здесь и

ждать – посматривать в моркинскую сторону.

если б глаза михаила могли просматривать трассу

огибая все повороты – он бы увидел как

километрах в шести в сторону морков движется

веня – физкультурник вениамин – друг его очень

славный и по линии жены близкий родственник. да

и вениамин если бы оглянулся и так же поогибал

глазами – увидел бы на кастрюле сидящего

шурина мишу в жреческой белой шапке – и тоже

бы удивился. но михаил не знает что вениамин

решил посвятить новым ботинкам его отца

свой долгий пеший проход “шиньша – морки”.

не знает и веня что михаил ради них же

вкусную уху его сестры на дорогу вылил.

и мельница неподалеку – тоже у дороги. михаил

думает: а что это там жужжит? – сегодня же

суббота. там виталий семенович в честь

капитоновых новых ботинок вовсю работает – из

мешков засыпает сверху зерно – снизу вяжет

мешки с мукой. и фураж и отруби. одному

несподручно – надо вдвоем – так и бегает по

железной из арматуры лестнице – вверх

вниз. михаил разулся – снял сапоги – носки.

на самой границе сидит земли и асфальта.

иногда встанет – белой-белой босой ногой

землю трогает – о теплый асфальт чешет.

толина жена – тоже людмила – быстро открыла и

сняла замок с двери магазина – опустила на

ступеньку длинную щеколду – оба зашли. это

обычный сельский магазин – в котором по одну

руку от кассы растительное масло консервы

томатная паста и вермишель – по другую ночные

рубашки тетради ножи волчки мягкие игрушки и

вот пожалуйста например корнеудалитель. вот он

вот он. – людмила почти закричала мужу –

забежала за прилавок – и уже оттуда протянула

его толе. – ну что скажешь? толя корнеудалитель

вертит смотрит – не знает что и сказать. а что тут

говорить – ну пусть будет. винт которым нож

крепится к палке не до конца вкрученный – ну

дома вкрутим. смотрит на жену – а жена такая

радостная перед ним за прилавком стоит.

толя улыбнулся – ладно возьми. людмила

отвечает: как возьми? ты его у меня купи. толя

расхохотался: а у меня денег нету. людмила ему

протягивает свои – на вот. толя говорит: дайте

мне люда пожалуйста корнеудалитель. люда

говорит: тридцать пять рублей заплатите. толя

протягивает: держите. люда руку протянула – и

толя ее схватил. медленно-медленно солнце течет

в магазин – всеми незакрытыми окнами – на

крыльце кто-то громко стучит – стряхивает с сапог

комья апрельской жижи. толя вышел из магазина –

и идет – корнеудалитель несет под мышкой – с

которым теперь никогда не расстанется. думает:

умру – на могилу попрошу воткнуть. боже как

сладко было. морщит вдруг лоб – думает: может

нужно его отдать капитону – раз уж он старший

в роще – пусть всегда в руках держит вместо

рябинового посоха. остановился: нет не могу –

иногда давать может буду. движется дальше – к

дому – погруженный в большие сомнения.

5

а в это время в морках на рынке сапуньжинская

люда держит под руку капитона – спрашивает

веселую молодую тетеньку – уронившую на плечи

платок – раскутавшую рыжеватую голову:

а сколько у вас ботинки стоят? – а вам какие –

коричневые или черные? капитон кивает.

– черные? капитон мотает головой. – коричневые?

капитон кивает снова. тетенька берет коричневые

ботинки на липучках и говорит: вот примерьте

дядя капитон – на липучках-то ведь удобнее. вы

меня не помните? я из нижней юплани люба. вы

мое полотенце вешали в кужерской роще. берите

– они хорошие – стоят пятьсот рублей. примерьте!

капитону дает двойную картонку – чтобы встал

обеими ногами и переобулся – очень грязно везде.

капитон наклониться не может – мешает

не гнется тулуп. люда ему тулуп расстегнула –

снимает совсем – и держит. в красном свитере

худенький капитон стаскивает сапоги – обувает

ботинки – застегнул – выпрямился. люба

спрашивает: хорошо ли? капитон говорит: да

вроде. люда кивает: очень красиво. капитон

опять наклонился. липучки – чик чик – расстегнул.

чик чик – застегнул липучки. говорит – мы берем

их. люба обрадовалась: а я вам еще для

них дам бесплатно крем и обувную ложечку.

достала из-под прилавка ослепительно белую

пустую коробку. крем достала – с поролоновой

губкой в крышке. желтую пластмассовую

маленькую ложку. капитон сказал: вот спасибо.

кугарня за рынком пятый стаканчик после

выпитого кофе в коробку для мусора кинула.

сколько времени? двенадцать почти. а автобус на

шиньшу из морков в два. можно конечно на трассу

идти – проголосовать – все всегда так делают.

но капитон скорей уезжать не хочет. вышел на

улицу с рынка. и людмила с ним. она тоже на

рынок приезжала – за кофточкой. что искала – не

нашла. кусок мыла только купила – и стиральный

порошок какой-то. сапуньжа сразу после шиньши –

значит им на одном автобусе ехать. люда тоже

никуда не торопится. и они с капитоном

отправляются по моркам гулять. ходят-ходят – во

все магазины заглядывают. и в хозяйственный – и

в аптеку – и в фотомагазин – люда купила там

пленку “конику”. на улице у палаток кофе

пьют – что-то едят – тоже наверно что-нибудь в

тесте. в одной руке капитон-кугыза держит

палку – в другой коробку завязанную шнуром.

кугарня на ходулях ходит за ними – а иногда без

ходуль. тулуп капитон обратно надел – не стал

застегивать. на люде рыжая набитая пухом куртка

– с забрызганным низом – красивые сапоги – и

шерстяные колготки – а шапку она еще сняла

на рынке – волосы люды тоже рыжевато-

светлые – как у любы – на плече с блестящей

застежкой сумка – в руке с твердыми ручками

черный пакет. капитон думает: если бы

не люда – не знаю вышел бы с рынка живым? –

а если б и вышел – нашел ли бы обратно

в шиньшу дорогу? – или бы люди как

ребенка домой повезли? люда жмурится.

непонятно как у них это вышло – но они опоздали

на свой автобус. видно очень им нравились эти

теплые субботние морки – с двух- и даже

пятиэтажными кое-где домами – с флагами на

зданиях районной администрации и районного

суда – со школами и 24-м училищем – с киосками

и бензоколонками. и повеселевшему капитону

приятно иногда думать что он здесь хоть не имеет

кабинета – а тоже старший – и вот его столица – и

что моркинские его любят. приятно улыбнуться

воспоминанию о том – как стоял в рощах лет

десять назад в медицинском белом халате от

родственницы-фельдшера – и младшие жрецы в

них же стояли – не было когда-то отороченной

рябиновыми жилами белой священной одежды.

и слепая жена алена которая сейчас как

всегда сидит на лежанке за печной занавеской и

невидимо смотрит в белую печь воспоминанием

смешит капитона: ух здоровый был – как

медведь. – это он о жене так – по-русски зачем-

то думает. – и видит фотографию алены-невесты

в тяжелых нагрудниках с семейным серебром – с

такими толстыми к свадьбе украшенными ногами.

так и проходили – просидели на лавках на

пакетах. на автостанцию пришли – автобуса

уже нет. в семь вечера только будет. ну ладно –

чуть-чуть постояли – и к трассе пошли. сразу

поймали идущую в параньгу уаз-буханку –

сели поехали. капитон впереди с водителем –

людмила сзади. минут через десять с ними

разминулся вениамин – к моркам почти что

бегущий. капитон удивился – но не стал просить

водителя посигналить или притормозить.

часом раньше на трассе у деревни чинга

вениамин увидел идущий на шиньшу из морков

автобус – в котором он думал капитон сидит с

ботинками. сразу замахал руками – в автобус

втиснулся – капитона крикнул – капитона нет. и

водитель сказал что капитона не видел – и

шиньшинские в автобусе подтвердили что обратно

он не садился. вениамину бы решить что капитон

уж давно дома – добрался на попутке. но

беспокойство его стало настолько сильным – что

он сказал “эй не дай бог” и побежал в морки на

рынок. на выезде из морков – сигаретный пивной

киоск. у киоска – большая пятница – кугарня-юмо.

эй веня! – кричит. – не беги – капитон ботинки

купил – на параньгинской буханке уехал.

 

6

капитон стоит на асфальте – на боковом съезде

к улицам и крышам шиньши – с ослепительно

белой коробкой – в которой стучат ботинки. очень

громко и ровно стучат – потому что ведь это

сердце. капитон не уверен что оно его одного.

ботинки-то на липучках коричневые – его точно.

а сердце вот может общее. наверно шиньши – или

всего моркинского района – раз уж он здесь

кугу онаенг – старший жрец. да кто знает? опять

щурится – провожает глазами буханку с

сапуньжинской людой. с кастрюли встает михаил.

ничего не говорит отцу. всё же сам видит.

неподалеку виталий семенович глушит мельницу.

человек с коробкой новых ботинок:

неразбавленный ужас с неразбавленной

радостью: но живые стараются не думать о

плохом. от такого живого старания ужас с

радостью друг с другом плавятся – и рождается

сердце. нужен еще апрель – как необходимая

лаборатория. и то не каждый его день. не

каждый – но и не один-единственный. вот вторая

апрельская суббота в этом году в шиньше такой

была. и еще похожие дни наверно были и будут.

капитон опускает руку в карман тулупа. там мыло

– которое люда в морках еще зачем-то туда взяла

и сунула. на мыле написано “абсолют”. капитон

вздрогнул – и сошел с асфальтированной дороги.

7

новые ботинки с кремом и ложечкой – раскладная

синяя лопатка – корнеудалитель – долгий путь

полубегом по весеннему асфальту – вылитая на

дорогу уха – запущенная в субботу мельница –

бог-пятница на ходулях – мыло “абсолют” – под

елью деревянные счеты – глаза людмилы из

сапуньжи. связи если и нету – отложите пока

“ботинки” – перечитайте в марте-апреле. утром ли

вечером? соединяющая все фигура вспыхнет.

фигура типичная для весны. то явная то тающая.

8

весь вечер до самой ночи капитону моркинские

звонили. все кто его самого с коробкой не

видел – все позвонили кажется. аж с красного

стекловара – машнура – масканура – и

памашсолы. купил дядя капитон ботинки? – купил

купил.  – купил дядя капитон ботинки?  – купил

купил – вот крем еще дали – и ложечку.

поздно-поздно – никак в одиннадцать – залаяла

собака у капитона во дворе – в окно его дома кто-

то застукал. капитон заспанный выглянул – потом

вышел. толя стоит с корнеудалителем и огромным

пирогом. пирог из консервов-скумбрии. некогда

было свежую ловить. к тому же из консервов –

скумбрии или сардин – между прочим вкусно.

капитон-кугыза – не сердись – я тебе не могу

корнеудалитель-то подарить. пожалуйста не

сердись – вот возьми от меня и люды.

9

и вениамин пришел домой где-то в это же время.

чистые красные жена и дочери смотрели

телевизор. там опять смех. жена говорит: иди

мыться – полотенце там есть тебе. проходя через

двор от крыльца к бане веня слышит странный и

сильный частый довольно треск – где-то от головы

очень близко. думает: это небо над шиньшой

трещит – все устали сегодня очень.

веня сигарету даже вытащил изо рта – голову

задрал – слушает. но перестало – никакого

треска теперь не слышно. тут веня догадался –

треск этот шел от его сигареты – горела бумага

всякий раз как затягивался. до чего же у нас

здесь тихо. – думает веня. – после морков-то.