Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2004, 5

ТРЕУГОЛЬНИК СВЕТА

Стихи

Автору 28 лет. Живет в Иркутске. Окончил филфак Иркутского университета.

* * *

Сезон обнаженья в искусстве –
ветвей, механизмов, корней.
Вот Ева стоит возле древа,
и мир одинок перед ней.

Стоит и торженственно смотрит,
как важно пикирует лист
простым треугольником света...
Прозрачна его нагота.

Где зреют плоды символизма?
Куда уплывают плоды,
когда мы трясем это древо
в случайной надежде пустой?..

* * *

Хитро, сложно, только не случайно
вырвется и выйдет ночевать
над твоею baby колыбелью,
над ручной железною строфой.

Если б не с тобою, то иначе
мне б судьба отмерила стишок
и другую песню неудачи,
хоть и на вершок.

Всё во мне перевернется снова,
всех я позову и назову,
даже тех, кто голоса живого
не подпустит в эту синеву.

 

Памяти Поплавского


Уходит на небо Борис Юлианыч,
Летят дирижабли тридцатого года,
И кажется, будто прошедшие за ночь
Дожди изменили состав кислорода.

Так жадно в разбавленном небе Парижа
Не рыбы, а рыбины жабрами дышат,
А ниже – прохожие музыку слышат,
Трубач с трубочистом выходят на крышу.

Вода проникает в строение света,
Смывает оранжевый цвет черепицы,
Лети, мой корабль, подгоняемый ветром,
Хотя тебе некуда торопиться.

 

* * *


1


Я очарован лирикой воздушной,
натянутой
в дуге небес окружной.
Приятно слушать воздух наверху,
его лирическую чепуху.

Его мистические излиянья.
Недаром безнадежное сиянье
рассыпано нежадною рукой
над ржавою промерзшею рекой...

Вот так мы с этой жизнью расстаемся,
но с нею, расставаясь, остаемся.

Вот так из уплотнений чепухи
слагаются разумные стихи

взахлеб и в безвоздушном нетерпенье –
сипенье, скрип и пенье,
пенье,
пенье...

2

...всей мощью связок и развязок.
Но что мы можем доказать?
Пусть жалкий звук, открывший небо,
царапает безвольный слух –
ему вольно одушевляться.

Валяй, я говорю, а сам
сижу меж стариков безумных,
сужу, о чем судить нельзя,
и хорошо, что непонятен
ни им, ни небу, ни себе...

* * *

Бурятки поправляют прядки
от гастронома в двух шагах,
на ослепительных руках
сияют белые перчатки.
Играют листья в беспорядке
на просветленных деревах.

Превозмогая гул небес,
листва шумит и смотрит в лес,
мигая, двигаясь, струясь,
а где-то рядом я стою,
дивясь тому, как с миром связь
вскружила голову мою.

Версия для печати