Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2004, 3

Нещадный воздух Азии моей...

Стихи


             *  *  *

Нещадный воздух Азии моей,
Хамсин, плюющий зноем и бензином.
Я забываю заспанные зимы,
Закутанные в снежный звон полей.

И лишь ночами жалят злые сны
И тянут кровь, как комары в истоме.
И тянут вспять, туда, где в зимнем доме
Шатается предчувствие весны.

Болят слова, уставшие терпеть
Глухую серость отупевших истин,
Сугробы тают, зеленеют листья,
В последний раз обманывая смерть.

А здесь застыла вечность, как комок
В божественной, непостижимой глотке.
И так тревожны небосвода сводки,
Как будто скоро явится пророк.

И прекратит проклятый ход времен,
Где по стеклу скользят мечты босые,
Где так легко с безумною Россией
Рифмуется безумный мой Сион.


             *  *  *

                   Мело, мело по всей земле,
                   Во все пределы...
                             Борис Пастернак

... Песчаная метель 
                   мела во все пределы.
Над морем не свеча, 
                   а солнышко горело.
Отверженный пророк
                   с печалью лошадиной
дышал, как Божий сын,
                   не снегом, а хамсином.


Расставив по местам 
                   события и страны,
он песни сочинял
                   на странном и гортанном.

Он плакал над красой
                   отчизны иудейской,
но был гоним, как в той –
                   растерзанно-расейской.

Который день и век 
                   все тонет в фарисействе. 
Изъеден человек 
                   известкою известий,
потоком скользких склок
                   и сплетен суетливых
и так же одинок 
                   в березах и оливах.
От красного Кремля –
                   к пескам земли Завета,
где плавится тоска
                   Стены Святого Света,
где древние грехи 
                   возвышенны, как притчи,
а взрывы и стихи – внезапны и привычны...
 
  
             *  *  * 

Все закручено круто, заверчено
на крови, на красе и кручине.
Доверяю себя недоверчиво
самолету, машине, мужчине.

Окунаю себя, окаянная,
в ненадежные волны надежды,
понимания и покаяния
ожидая с азартом невежды.

Ни того, ни другого не вымолю
у судьбы и у милого друга.
Только слово последнее вымолвлю,
выпадая внезапно из круга...


             *  *  *

Превосходство души –
как восход из глуши
захолустных земных притязаний,
заскорузлых зевот,
задубевших забот
и затравленных зыбких желаний.

И всегда невпопад
неизбежный распад
электронов, иллюзий и связей,
и случайный отбор,
и печальный повтор
озарений, безумств, безобразий.

Маклер неба сулит
жадной жизни транзит
поменять на вселенские кущи.
Но невнятен ответ – 
ты навеки отпет
или в отпуск на время отпущен?...


             *  *  *

...А когда заноет окно и поедет крыша,
и забудешь, что делать с душою, 
такою босой!
Надо стать, как растение.
Даже еще тише –
Не сиять лепестками!
Не колоться шипами. 
Не плакать росой...

Версия для печати