Загадка

                  ...А он уже – двойная дата хроник.
                                           Анатоль Имерманис

Зимой, под выходной,
В шуршанье снежных пчел,
Узнал я стороной
О том, что он прошел,
Единые дары
Рассеянно влача 
Для звуковой норы
И логова луча;
И не был в жизни он,
Теперь уже былой, 
Нимало обделен
Ни искрой, ни золой –
И потому попасть
Не дал себе труда
Ко времени и в масть
Нигде и никогда;
И был не чужд вранья
В надежде на успех, -
Кому обязан я
Едва ль не больше всех.

Вблизи него привык
Оправдывать своих,
Не веровать в ярлык
И не судить чужих,
И не тонуть в пустом
Стремленье угадать
Заранее – на ком
Споткнется благодать.

Не помнит ни следа
Не только Млечный путь.
Ну разве иногда
Помстится что-нибудь...

Потусторонних схем
Перебирая хлам,
Слегка утешусь тем,
Что, может быть, он там,
Откуда горний свет
Струится в дольний мрак
И где бродячих нет
Ни кошек, ни собак,
Где память – только сон,
Летящий налегке
Под листьев перезвон
Вдоль фонарей в реке,
Где отголоски книг
Дотлеют на ветру –
Про мыслящий тростник
И прочую муру...

Когда-нибудь смогу,
Чего пока не смог, –
Еще одну строку
Вписать в мартиролог.
Да незачем спешить
Ни к свету, ни во мрак,
Затем что жизнь прожить
Никто не знает – как,
Затем что не хочу
Гневить судьбу свою:
Пока живу – молчу.
Когда умру – пою.



      Начало века

                – Что ты делаешь?
                – Я только пишу...
                                  Акутагава

Следя комету, мчащую к Земле,
Не успеваешь загадать хоть что-то.
Распахнутая книга на столе.
Акутагава. «Слово идиота».
А дальше, от Балтийской топи блат
До скальных волн Кавказов и Уралов,
Неистощим усталый хит-парад
Импровизированных идеалов.
И разум гонит вскачь – или взашей! – 
Причуды мысли, на расправу скорой
Со смыслом и природою вещей –
Как содержимым комнаты, в которой
Лишенное отчетливых примет –
Объема, звука, запаха и цвета –
Пространство, облепившее предмет,
Увы, бессмертней самого предмета.
Привыкнув чувствам верить, мудрено
Уверовать в измену чувства меры,
Как будто застят крыльями окно
Не то архангелы, не то химеры.
Но с бессознательностью правоты
Закона внеземного притяженья
Движенье слов не терпит суеты –
Как всякого инакого движенья...
Когда одышка умеряет прыть
И прожитым со всем, что есть, повязан,
Тогда поэтом можешь ты не быть.
И ничего другого не обязан.



   Вариации на городскую тему

                           М.Б.

Чем город менее знаком, 
Тем больше кажется знакомым.
И первых впечатлений ком
Непрост, как блин, который комом,
Как реализм без берегов,
Беспутный путь варяга в греки,
Блужданья томика стихов,
Заблудшего в библиотеке...

Но легче пуха и пера
И отсветов закатной меди
Маячит краткая пора,
Как говорится, veni, vidi:
Разгадывать его слова,
Исследовать его повадки,
Пока латунная листва
Позванивает на брусчатке,
Пока ритмичен гул, пока,
Венозные струя чернила,
Несудоходная река
Его с остатком поделила –
И тот ничтожный островок,
Где даже дом не уместится,
Лишь дух перевести помог
Неперелетно-слабой птице...

А прочее давным-давно
На чет разрознено и нечет,
И приживаться мудрено,
Где утро дню противоречит.
И выбирать одно из двух,
Быть может, вовсе и не надо,
Затем что воспаленный слух –
Подельник въедливого взгляда.

Опять кружится голова
От предвкушенья неудачи,
Хотя, по мненью большинства,
Все обстоит совсем иначе, -
Хотя с каких-то там высот
Никто не худший и не лучший,
И значит, если не везет,
Неплохо бы, на всякий случай,
Смирять молитвой и постом
И дух, и плоть равно ретиво...
Но привлекает с возрастом
Совсем иная перспектива –
Совсем другая маята, 
Проклюнувшаяся неслабо –
От той, что чуть не прожита,
До той, что быть и не могла бы.
Она не стоит ни гроша
И не по-здешнему красива,
И до чего же хороша
Бессмыслица ее порыва! –
Когда с гурьбою и гуртом
Посмертная бродяжит слава...

Не говоря уже о том,
Что большинство всегда неправо.