Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 2001, 6

Легкая тайна

Стихи


           * * *
			   
Это не шорох - сползающий наземь шелк,
Это качнулось небо среди листвы,
В каждую щелочку сыплется птичий щёлк,
Темный звериный рык огибает рвы.

Это тропа, поднимающаяся ввысь
Кручей сквозь тучи еще молодых садов,
Легкая тайна, стремительная, как рысь,
Ходит за нами и пьет из наших следов.

               * * *
			   
Мне нравится владимирский рожок,
Мелодии сухая оболочка!
А где же сам языческий божок?
Простуда. Кашель. На крыльце снежок,
Следов заиндевелая цепочка...

Зима страшна, как затяжной прыжок!
Какие наступают холода!
Тень на полу лежит медвежьей шкурой,
И в рюмочке с недопитой микстурой
Неслышно растворяется звезда.

               * * *
			   
Если время - река, значит мы скользим по наклонной
И муха внутри куска янтаря древней фараона!
И лучше сохранена для вечности и для взгляда,
Смотри, как смотрит она из золотого Ада!
Я - счастлив! Я тешил глаз, я зрел мушиные мощи!
А оттуда смотрело на нас небо кембрийской рощи.

               * * *
			   
В душный сезон дождей на далеком где-то
Небо дрожит, как штанга в руках атлета,
И разрывает надвое материк
Нил, выползающий, словно из тубы охра,
Но и у нас в это время совсем неплохо:
Не помогают ни зонтик, ни дождевик.
Правда, ни ярости, ни африканской страсти,
Тоже сезон дождей, но не этой масти.
Холод стоит, пробирающий до костей,
Поиск тепла становится смыслом жизни,
Только и остается, что ждать гостей,
Сидя у батареи, где сохнут джинсы.
Стихи, написанные при виде
заброшенного и разоренного сада

Потому мне и дорог он, что стоит ничей
И проточный воздух течет по нему рекой,
Здесь, куда ни ступишь, то лужица, то ручей,
И куда ни глянешь - яблоко под рукой,

Не пройти - то рябины гроздь, то крыжовный куст,
Поневоле и мысли мешаются в голове...
Был бы рай небесный, когда бы не этот хруст
Головешек, повсюду разбросанных по траве.

               * * *
			   
Что царапать воздух, с которым слиться
Все равно придется вместе со всей округой?
Опустевший сад, как большая черная птица,
Коготки ветвей цепляются друг за друга,

За сырые стены, за стрехи, за край пейзажа,
Оставляя царапины: только бы не сорваться
В бесконечную белизну! И чернее сажи
Тот счастливый лист, который решил остаться!

               * * *
			   
Небо в ущелье равно ширине реки,
Тени на дне, как тяжелые топляки,
Загромождают течение, и вода
С ревом и грохотом мчится из тьмы туда,
Где, разрывая тяжелую плоть реки,
Камни краснеют, как сжатые кулаки!
Где по гранитным склонам ползут сады,
Чтобы в крутящемся воздухе тьмы и света
Вспыхнула радуга, словно огонь завета -
Короткое замыкание воздуха и воды!

               * * *
			   
Это река, это речка, прозрачная речь,
С вечной запинкой, с ручьями, бегущими встречь,
Это текучие травы и камни на дне,
Говор картавый и быстрая тень в глубине.
Это прямая, кривая, раскосая речь,
Свечек сердечки и каменный топот копыт,
Вот она, встреча! Спуститься и вброд пересечь.
Темная речь, как река, между нами стоит.

               * * *
			   
Рыхлый морозный воздух рушится внутрь себя,
Пространство проходит ряд сжатий. Дорога в город
Теперь ведет в никуда, и глыбами со столба
У самого края леса обламывается холод.

Ломкие линии леса перекручены так,
Что можно себя со спины, ежели осторожно,
Увидеть. Всего-то и нужно только ускорить шаг,
А вот заглянуть в лицо по-прежнему невозможно.

               * * *
			   
Если воздух темнеет прямым углом,
Понимаешь, что это и есть облом,
От российской погоды большой привет.
Ну куда в натуре? Натуры нет!
То есть нет природы, а есть одно
Зарядившее рядно, мокредь, сукно,
И тряпье на веревках вместо белья,
И на поле зеленый позор былья.
Ну а если плюнуть на вся и все,
Как в семнадцатом веке плевал Басе,
И направить сто'пы, верней, стопы',
На такие тропы, где нет тропы!

Версия для печати