Текучесть твердых форм
О. А. Клинг. АЛЕКСАНДР БЛОК: СТРУКТУРА "РОМАНА В СТИХАХ". ПОЭМА "ДВЕНАДЦАТЬ". М.: Изд-во МГУ, 2000.Книга Олега Клинга об Александре Блоке оставляет впечатление о блоковской эпохе в целом, что и подтверждает суть этого поэта как символа своего времени.
Избрав эпиграфом блоковские строки: "Художник заключает рассеянный в мире многообразный матерьял в твердые формы. Эти формы должны обладать свойством текучести, они движутся вместе с жизнью, постоянно вновь и вновь воскресая",- О. Клинг и свой исследовательский взгляд ориентирует на "заданные" Блоком художественные принципы "текучести твердых форм". Хотя для писательской природы автора книги естественна забота о художественности своего труда, это, однако, не позволяет ему увлечься сугубо личностной интерпретацией сквозной темы исследования - темы пути Блока-поэта. Свое понимание пути поэта-эпохи О. Клинг выстраивает на фоне обширного блоковедческого материала, не только воссоздавая эволюцию блоковедческой мысли, но и параллельно освещая суть и происхождение литературоведческих понятий (к примеру, неслучайность того, что "именно в связи с Блоком Ю. Н. Тынянов сформулировал в 1921 г. понятие "лирический герой"), прослеживая общепоэтический контекст блоковских образов.
Драматургия развития блоковского слова убеждает исследователя в том, что Блок "стал воплощением судьбы русского символизма", "пришел в этот мир и ушел символистом", ощущая "необходимость воплотить свой собственный миф в реальность, слить воедино текст жизни и текст искусства". Не случайно, составляя свою "лирическую трилогию", названную по аналогии с "Евгением Онегиным" "романом в стихах", Блок отступает от хронологического принципа, предпочтя тематически-хронологический, позволяющий "текстом искусства" обозначить логику развития "текста жизни". Свойственное символистам стирание границ между этими двумя сущностями наглядно выявляется в той трактовке, с которой О. Клинг подошел к образу Прекрасной Дамы, предлагая оригинальный вывод: "...в разговоре о "я" Блока есть еще один аспект, на который обычно не обращают внимания. Мир автора, в том числе поэта, включает в себя не только лирического героя, героев-двойников, но, казалось бы, оппозицию поэтическому "я" - Вечную Женственность... Безусловно, ...Прекрасная Дама связана с прототипами... Но в этом образе-мифологеме есть и отражение мира автора. Так, некогда Флобер говорил, что он сам был мадам Бовари, а Кюхельбекер, познакомившись в ссылке с главами "Евгения Онегина", повествующими о Татьяне, увидел в героине биографические черты Пушкина".
Имя Пушкина рядом с именем Блока в книге возникает не однажды. Но, как оговаривает сам О. Клинг, "не по прихоти автора. Дело не только в том, что речь Блока на торжественном собрании в 84-ю годовщину смерти Пушкина (1921) стала блоковским публичным завещанием и в то же время предсмертным вскриком. Рассуждая о причинах гибели Пушкина, он писал: "И Пушкина тоже убила вовсе не пуля Дантеса. Его убило отсутствие воздуха. С ним умирала его культура". Но это он говорил и о себе". Автор уверен, что в этой речи, несмотря на стереотип восприятия блоковских слов о "веселом имени Пушкина", ничего веселого нет. "Если это и веселье, то фантасмагорическое, в стиле пушкинского "Гробовщика", в стиле "полугротеска" (в словаре Пушкина зафиксировано это слово)". Именно в пушкинской речи, считает О. Клинг, проявилось в концентрированном виде мироощущение Блока эпохи после "крушения гуманизма" - последнего этапа его пути после создания поэмы "Двенадцать". В блоковских словах "И поэт умирает, потому что дышать уже нечем; жизнь потеряла смысл" Клингом прочитывается горчайший результат эволюции Блока - "утрата смысла жизни", "шаг в столь любимую всеми символистами и самим молодым Блоком бездну".
Свое толкование блоковского пути Олег Клинг подводит к цветаевской трагической формуле судьбы поэта вообще, высказанной в связи со смертью Блока: "Удивительно не то, что он умер, а то, что жил".Лариса ДАВТЯН
