Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Октябрь 1999, 9

Рубрику ведет Б. ФИЛЕВСКИЙ


В несколько строк

В. В. РОЗАНОВ. САХАРНА. М., “Республика”, 1998. Тир. 5000 экз.
Неспроста Василий Васильевич Розанов собирал коллекцию монет, часами рассматривал их, переворачивал осторожно. Видно, и сам был двойственный: орел — одно, решка — другое. И двойственность эта уживалась в нем так же, как в монете уживаются две стороны с разными изображениями, но объединенные чем-то общим. Вот и в очередном ненумерованном томе розановского собрания сочинений соединены работы разного Розанова: книга, давшая то─му название, и склоняемое на все лады, но вряд ли читанное “Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови”. Вроде бы вовсе не схожи темы, но и то, и другое — Розанов, един материал, в котором отпечаталось столь несхожее — розановская душа.


ЗАВЕТНЫЕ ЧАСТУШКИ ИЗ СОБРАНИЯ А. Д. ВОЛКОВА. Тт. 1 и 2. М., “Ладомир”, 1999. Тир. 5000 экз.
Специалисты обладают особым апломбом, слова их отмечены крайним высокомерием. В предисловии к первому тому сказано, что подобное собрание частушек никогда не выходило, печатались небольшие сборники, поначалу за рубежом. Причина, почему эротические и политические частушки долго у нас не издавались, а когда начали появляться, то в редуцированном виде, не уточняется. Между тем мелочи не просто дополняют картину, часто они особенно показательны. Небезынтересно, как А. Д. Волков составлял свою обширную коллекцию. Он не только умудрялся записывать частушки там, куда его заносила судьба,— на фронте, в лагере, в больницах, он их еще и покупал. Торгуя на рынках собственноручно смастеренными поделками, почти всю выручку тратил тут же на приобретение частушек. Расширял он коллекцию и за счет обмена. Любопытна характеристика одного из его деловых партнеров, “который был активным строителем советской власти в Московской обл. Он был секретарем молодежной комячейки, затем активным членом Компартии и буквально с первых дней революции и гражданской войны записывал политические и антисоветские частушки, будучи глубоко верующим человеком”. Парадоксально и типично для России. Типична и судьба этой коллекции. После смерти собирателя родные, заглянув в его бумаги, испугались и выбросили их на помойку. Типичен и состав публикуемых томов: первый, потолще,— частушки эротические, второй, потоньше,— частушки на политические темы. Две составные части русской культуры за любой отчетный исторический период. И странная инертность сознания, запечатленная в обоих томах: привычная похабщина, смешанная с привычным недовольством жизнью, и полная неподвижность.


НИЧЕГО СМЕШНОГО. Юмор, сатира, пародия, афоризм. М., “Новое литературное обозрение”, 1999. Тираж не указан.
Не похожи страны, где говорят на английском языке. Та же Канада отличается от Англии, как Америка отличается от них обеих. А все-таки англоязычный юмор схож, и шутки безымянных юмористов журнала “Панч” чем-то похожи на шутки Вуди Аллена, Макса Бирбома или Сэмюэля Беккета. Ирландец Джеймс Джойс, когда начинает шутить, делает это весело и чуть-чуть безумно, чем — только этим — напоминает англичанина Гилберта Кийта Честертона. В англоязычном юморе веселое здравомыслие сочетается со здоровым безумием, откуда бы родом ни был юморист. Выдвинутое предположение подтверждает, например, любая фраза из “Джазового вебстера” Генри Льюиса Менкена, хотя бы определение, данное им психотерапии: “Наука, в соответствии с которой пациент вероятнее всего выздоровеет, но навсегда останется круглым идиотом”.


Александр МИТТА. КИНО МЕЖДУ АДОМ И РАЕМ. Кино по Эйзенштейну, Чехову, Шекспиру, Куросаве, Феллини, Хичкоку, Тарковскому... М., “Подкова”, 1999. Тир. 3000 экз.
В книге, созданной на материале читанных за границей лекций, известный режиссер досконально разбирает, как делается кино. Он знает все возможные кинематографические законы и закономерности до мелочей, но — в отличие от тех же Эйзенштейна или Хичкока — почему-то не существует кино “по Митте”. Разве что есть два фильма: “Звонят, откройте дверь” и отчасти “Гори, гори, моя звезда”. Может, так сталось потому, что он снимал фильмы, а не делал кино, выполнял поставленную перед самим собой задачу, не заглядывая далеко, не испытывая больших провалов, но и не возвышаясь над собой. Фильм “Звонят, откройте дверь” заканчивается таким эпизодом: на школьный сбор, посвященный первым пионерам, приходит человек, который никогда и пионером-то не был, трубач из скромного оркестра (одна из лучших ролей Р. Быкова). Ребята смеются над рассказом этого человека, над его странным, нелепым поведением, и тогда он берет трубу и начинает играть, как играл когда-то трубач пионерского отряда, мальчик, навсегда ему запомнившийся. И уже никто не смеется. Внутреннее сопротивление аудитории побеждено. Зал замер. Звучит труба. Если бы режиссер понял, что о чем-то похожем написано в старой книге — так же звучала труба, когда рухнули стены Иерихона,— тогда было бы кино не только “по Куросаве” или “по Феллини”, но и кино “по Митте”.

Лев ОЗЕРОВ. ПОРТРЕТЫ БЕЗ РАМ. М., “ACADEMIA”, 1999. Тир. 1000 экз.
Лев Адольфович Озеров писал, может быть, не слишком хорошие стихи, неплохие, но чересчур затянутые мемуары, однако он был настоящим литератором — качество ныне редкое, почти исчезнувшее. Он не ленился сочинять стихотворные экспромты, рисовал, был начитан и образован. Такие люди, независимо от величины таланта, принадлежат к особой породе. И другие, порою великие, отмечают это, дарят своим общением. А собеседник памятлив и наблюдателен. Потому своеобразные воспоминания, собранные в книге и проиллюстрированные рисунками автора, достойны интереса.

В. П. МИХАЙЛОВ. РАССКАЗЫ О КИНЕМАТОГРАФЕ СТАРОЙ МОСКВЫ. М., “Материк”, 1998. Тир. 1000 экз.
Популярные издания тоже полезны. Тем, кому не по силам научные трактаты, они такие трактаты заменят. Тому, кто знаком с материалом по разным источникам, иногда популярная книга поможет взглянуть на известное чуть иначе, сменить угол зрения. И вдруг разглядеть нечто пропущенное. Приятно и то, что популярные книги порой пишут не бойкие популяризаторы, а знающие, умные люди, владеющие пером, самый слог которых приятен.

Редьярд КИПЛИНГ. МОХНАТЫЙ ШМЕЛЬ. М., “ЭКСМО-Пресс”, 1999. Тир. 7000 экз.
Вряд ли стоило бы говорить о сборнике, где собраны давно известные стихи, часто в плохих переводах, но оформлен он превосходно, такие фотографии и рисунки не найдешь в других изданиях. И чудесна незаконченная автобиография Р. Киплинга “Кое-что о себе самом”, кажется, переведенная на русский язык впервые.

Леонид ЗОРИН. ЗЕЛЕНЫЕ ТЕТРАДИ. М., “Новое литературное обозрение”, 1999. Тираж не указан.
Аннотация утверждает: читателя привлекут “блестящий интеллект, острота и независимость суждений, эрудиция” автора. Утверждение сомнительное хотя бы потому, что книга, обладающая такими достоинствами, не может быть скучной, а “Зеленые тетради” скучны. Да и с эрудицией у автора перебои. Например, знаменитого синолога отца Иакинфа, он же Никита Яковлевич Бичурин, автор величает Акимом Бачуриным. Хорошо, что не приписывает ему песню “Дерева вы мои, дерева”, ведь приписал же балет В. Оранского “Футболисты” Д. Шостаковичу.

Радий ПОГОДИН. Я ДОГОНЮ ВАС НА НЕБЕСАХ. СПб., “КЭМ”, 1998. Тир. 4000 экз.
Строки, которыми начинается погодинский роман, с каждым годом звучат все трагичнее: “Я не боюсь смерти. Не боюсь позора. Не боюсь казаться смешным. Я боюсь дня. Боюсь города, где я нищий. Я боюсь нищеты. Город мой неопрятен”. Наверное, хорошо, что Радий Погодин не дожил до нынешних дней — как бы он терзался и негодовал. Но как же грустно, что его больше нет.

Б. ФИЛЕВСКИЙ



Версия для печати