Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Архив:

2018
1 2 3
2017
1 2 3 4
5 6
2016
1 2 3 4
5 6
2015
1 2 3 4
5 6
2014
1 2 3 4
5 6
2013
1 2 3 4
5 6
2012
1 2 3 4
5 6
2011
1 2 3 4
5 6
2010
1 2 3 4
5 6
2009
1 2 3 4
5 6
2008
1 2 3 4
5 6
2007
1 2 3 4
5 6
2006
1 2 3 4
6
2005
1 2 4 5
6
2004
1 2 3 4
5 6
2003
1 2 3 4
5 6
2002
1 2 3 4
5 6
2001
1 2 3 4
5 6
2000
1 2 3 4
5 6
1999
1 2 3 4
5 6
1998
1 2
НЗ представляет № 117 номер журнала

117-й выпуск «Неприкосновенного запаса» -- часть общего тематического проекта трех журналов: «НЗ», «Нового литературного обозрения» и «Теории моды». Проект посвящен концепту «упадка», или «декаданса», как важнейшему элементу «модерности». Речь идет не только об историческом «декадансе» (начавшемся с изобретения понятия Шарлем Бодлером и завершившемся 1 августа 1914 года), также известном как fin de siècle и/или belle epoque, но о «декадансе», как мироощущении, мировоззрении, стиле и даже способе политического и художественного мышления, который уже несколько раз заявлял о себе в прошлом и нынешнем веке.

117-й номер состоит из трех тематических блоков, а также текстов, опубликованных в традиционных рубриках журнала. Общие проблемы декаданса как способа политического мышления и формы идеологического отношения к миру -- данные поверх хронологических барьеров -- анализируются в эссе Игоря Смирнова «Вечное вырождение» («Политическая теория и практики деполитизации»).

Первая тематическая подборка называется «Zeitgeist измождения». Понятие «измождение» берется как общая рамка для таких понятий, как «болезнь», «предсмертный экстаз», «смерть», предельно ярко характеризирующих декадентское мышление и мировосприятие. Однако речь в материалах этого блока идет не только о периоде исторического декаданса -- к таковым можно отнести только эссе редактора «НЗ» Кирилла Кобрина «“Берггоф”, всеобщая болезнь модерности», содержащее культурно-идеологическую интерпретацию роману Томаса Манна «Волшебная гора». Случаи использования религиозной лексики и христианской экзальтации в светских автобиографических текстах описываются в статье Виталия Фастовского «“Это моя вера!” Религиозно-коннотированная лексика в эго-документах народничества конца 1870-х -- начала 1880-х годов». Неизменная для декаданса тема смерти, реализующаяся в устремленном в будущее раннесоветском мире -- предмет мини-исследования Анны Соколовой «Новый мир и старая смерть: судьба кладбищ в советских городах 1920--1930-х годов». Наконец, важнейшую для декадентского способа мышления тему руин и руинизации «великого прошлого» интерпретирует французская эссеист Даниель Сальнав. «НЗ» публикует отрывок из ее книги о путешествии в Индию («Le principe de ruine»), где автор пытается ответить на вопрос -- сколько типов модерности она видит перед глазами, и как модерность «третьего мира» соседствует с руинами завершившейся в этих регионах колониальной европейской модерности.

Следующим, -- после темы болезни, умирания и смерти в ее материальных и нематериальных аспектах, -- элементом декаданса как большого культурно-политического стиля являются особые отношения с будущим. Декадент видит будущее в возвращении к прошлому, он готов меланхолически вспоминать о временах, когда будущее существовало. Второй тематический блок этого номера «НЗ» называется «Упадок будущего». Его открывает перевод отрывка из книги ирландского культуролога Даррана Андерсона «Imaginary Cities», где автор анализирует «образы будущего», представленные в нескольких утопических сочинениях конца XIX -- начала XX века. Британский культуролог и архитектурный критик Оуэн Хэзерли предлагает читателям совершенно неожиданную интерпретацию ставшего всемирно-известным лозунга «Keep Calm and Carry on» как воплощения нынешней посткризисной ностальгии по «британскому социализму» 1940--1950-х годов (перевод фрагмента из книги Хэзерли «The Ministry of Nostalgia»). Три следующих текста посвящены культурно-политической тенденции, которая видит будущее в возвращении к конкретной исторической эпохе. «Образ будущего» представлен здесь как образ героического, «благородного» и одновременно завораживающе мрачного прошлого, -- эпохи Средневековья. Естественно, поп-культурные образы «Средневековья» не имеют никакого отношения к этому реальному периоду в истории Европы; однако, чем дальше популярный образ от академически выверенного, научного дискурса, тем он могущественнее и притягательнее. Американский культуролог Ричард Утц дает очерк истории понятия «новый медиевализм», от антиквариев-любителей XIX века до «Игры престолов», от символических публичных жестов Дональда Трампа до сообществ исторических реконструкторов. Дина Хапаева переносит проблематику «нового медиевализма» («неомедиевализма») в российский контекст («Неомедивализм плюс ресталинизация всей страны!»), а в статье Артема Клюева и Антона Свешникова предлагается краткий обзор движения исторической реконструкции -- от любительских сообществ к бизнес-модели и даже участию в политической жизни.

К текстам второго блока тематически примыкают материалы традиционных рубрик «НЗ». «Ностальгия versus меланхолия» -- ключевая дилемма декадентского сознания, которую анализирует Владислав Дегтярев в статье «Вечное возвращение Прозерпины: меланхолия в преддверии декаданса» («Политика культуры»). С точки зрения «техники» (письма, звука, звукозаписи) ту же тему развивает -- но уже на современном материале -- Анатолий Рясов, затрагивая тему «хонтологии» и «ностальгии по несостоявшемуся будущему» («Мнимая связка между письмом и прошлым. Заметки о технике, философии и стиле»). Один из самых мощных утопических образов будущего и удивительная судьба его создателя представлены в очерке Дмитрия Панченко «Томмазо Кампанелла в последний год XVI столетия» («Case Study»).

Другая географическая, историческая и социокультурная локализация понятия «декаданс», выбранная нами для описания, -- поздний Советский Союз, от начала правления Брежнева до перестройки. Такова тема третьего тематического блока -- «Позднесоветский декаданс». Декаданс берется здесь как аналитическая рамка, отсылающая к художественному мышлению и социальному воображению, порожденным определенным мироощущением того времени. Вводит в тему статья Вадима Михайлина «Фрагмент в искаженных пропорциях: о природе позднесоветского декаданса». Его рассуждения развивает Игорь Кобылин, опираясь на материал советского сериала «Следствие ведут ЗнаТоКи». Надежда Григорьева переносит фокус внимания на эпоху перестройки, в которой представления об упадке настоящего и горизонтах будущего (понятого, как возвращение к блестящему прошлому), тесно переплетались. Статья Григорьевой «Трубадуры из подполья, или Перестройка декаданса» посвящена позднесоветской и перестроечной рок-культуре. Наконец, Михаил Анипкин предлагает читателям набросок «антропологического портрета последнего советского поколения».

Как обычно, в 117-м выпуске журнала очередные выпуски авторских рубрик Александра Кустарева «Политическое воображаемое» («Евронарод против Евросоюза. От демократии к аристократии и обратно») и Алексея Левинсона «Социологическая лирика» («Куда идти “особым путем”?»). Две публикации в рубрике «Культура политики» -- статьи Алека Д. Эпштейна «Арт-активизм третьего срока Путина. Наследники московского концептуализма и соц-арта в XXI веке» и Алексея Голубева «Стыд за нацию: аффективная идентификация и политическое высказывание в России начала XXI века». Завершает номер библиографический раздел, среди материалов которого выделим отзыв Степана Стурейко на книгу «Следы Холокоста в образах польской культуры».