Я хотел бы, уважаемый читатель, начать с вами разговор на тему «молодость и история» с вопроса: в какое время живут нынешние молодые люди? Ответы найдутся в результатах исследования, которое провел Левада-центр прошлым летом (опрошено 2 тысячи человек 15 лет и старше. Ответы сгруппированы по возрастам, словом «молодые» будет называться группа 15-24 лет).

 

Итак, сообщаю: половина «молодых» отвечают на вопрос о нынешнем времени: «это - мое время». Еще 40% говорят, что «их время еще не пришло». Важно, что это не обычные «возрастные» ожидания - вот вырасту... Нет, то время, которого они ждут, придет не с их возрастом, а с развитием страны. В самом деле, среди тех, кто их старше на поколенческие полшага (25-39 лет), говорящих «мое время еще не пришло» вполовину меньше (23%). Если бы дело было в обычном взрослении, мы бы увидели, что другая половина дождалась «своего времени». Но в этой возрастной группе таких, кто говорит: нынче «мое время», не больше, а меньше, чем среди самых молодых (47%). А тех, кто уже ничего не ждет («мое время ушло»), в этой группе 10%, и еще 20% никак не могут определиться в этом вопросе.

 

Вам известно, что в новых секторах экономики людей старше 40 лет, как правило, не принимают на работу. И вот среди тех, кому больше 40 лет, но еще не пора на пенсию, самый частый ответ (40%) - «мое время ушло» (лишь четверть считает нынешнее время «своим»). В старшей возрастной группе (55 и более лет), что «мое время ушло», думают практически все (80%).

 

Иначе говоря, у самой молодой части общества есть и удовлетворение нынешним временем и надежда на будущее - прекрасное сочетание, не правда ли?

 

Теперь пора спросить, а каково их отношение к прошлому, что такое для них история?

 

Начать можно с истории в лицах. Вот кого вспомнили респонденты 15-24 лет, отвечая на просьбу назвать «десять самых выдающихся людей всех времен и народов». (Будем полагать, что если имя названо десятью и более процентами всех, принадлежащих к данной возрастной группе, значит, это имя находится в исторической памяти этой группы.)

 

Оказалось, что для молодых действительно великих личностей среди всей мировой истории лишь двое. Это Пушкин (его назвали среди молодых 53%) и Петр Первый (48%). Есть трое, так сказать, «выдающихся»: Гагарина, Сталина, Ленина в этой группе назвали около 40%. Путина в этот список внесли около трети. Наполеона, Менделеева, Гитлера, Лермонтова, Ломоносова, Жукова, Суворова, Кутузова, Екатерину Вторую вспомнили от одной пятой до одной десятой молодых людей.

 

Впрочем, наборы имен, обретающихся в памяти разных возрастных групп, почти одинаковы. Видимо, наша молодежь просто принимает господствующую культуру и господствующую картину мира. Говорить о специфической молодежной субкультуре не приходится. Отличия - в нюансах. Приглядимся к ним.

 

Если сравнить списки имен, названных респондентами из разных возрастных групп, первый из этих нюансов состоит в том, что самые молодые обладают самой активной исторической памятью. Из списка в почти двадцать имен, названных представителями разных возрастных групп, около половины чаще всего назывались именно молодыми. В таблице эти имена набраны жирным шрифтом.

 

Имена, названные десятью и более процентами респондентов в каждой возрастной группе. Расположены по убыванию частоты упоминаний. Выделены имена, которые в этой группе назывались чаще, чем в прочих.

15 лет- 24 года	25 лет-39 лет	40 лет- 54 года	55 лет и старше
Пушкин	Петр Первый	Петр Первый	Ленин	1
Петр Первый	Пушкин	Ленин	Сталин	2
Гагарин	Ленин	Пушкин	Петр Первый	3
Сталин	Гагарин	Сталин	Гагарин	4
Ленин	Сталин	Гагарин	Пушкин	5
Путин	Путин	Жуков	Жуков	6
Наполеон	Ломоносов	Суворов	Брежнев	7
Менделеев	Жуков	Ломоносов	Путин	8
Гитлер	Наполеон	Путин	Суворов	9
Лермонтов	Менделеев	Королев	Ломоносов	10
Ломоносов	Суворов	Сахаров	Кутузов	11
Жуков	ЕкатеринаВторая	Менделеев		12
Суворов	Лермонтов	ЕкатеринаВторая		13
Кутузов	Эйнштейн	Гитлер		14
ЕкатеринаВторая	Гитлер	Наполеон		15
	Королев	Брежнев		16

 

Второй по активности исторической памяти оказывается группа самых старших. Можно сказать, что именно наиболее пожилая часть наших граждан предлагает обществу помнить Ленина (№ 1 - 43% среди населения в целом) и Сталина, Жукова и Брежнева. Среди молодых это предложение воспринято так: Сталин для них важнее Ленина, хотя оба не входят, в отличие от случая со старшими, в состав главнейших имен. Жуков принят, но помещен в «нижнее» отделение памяти вместе с другими полководцами. Брежнев проигнорирован. Не принято предложение средних возрастов включить в десятку имена Эйнштейна и Сахарова.

 

Именно молодые люди чаще всех прочих поминали первого императора России - Петра (№ 2 по общему списку, почти те же 43%, что у Ленина). Молодые же в полтора раза чаще прочих называли Пушкина. Из исторических - для них - имен молодые чаще всех прочих поминают Гагарина. Молодые же настойчивее всех остальных возрастных групп предлагают ввести в десятку наиболее выдающихся людей всех времен и народов своего современника - Владимира Путина. (Это предложение принято всеми.)

 

Инициатива же с Гитлером (19% среди молодых) поддержана только в соседней по возрасту группе (25-39 лет). Но там его называли вдвое реже.

 

Итак, в ответах молодых названы один космонавт, два ученых, два поэта. Это пять имен, прославивших Россию по линии культуры и науки. С ними рядом - десять других образов: три военачальника и семь верховных властителей - авторитарных, самодержавных, абсолютных. Только в последнем списке взгляд российской молодежи выходит за границы собственной империи - чтобы увидеть фигуры двух агрессоров, покушавшихся эту империю завоевать (Наполеон и Гитлер). За что их запомнили - за то, что у них это почти получилось, или за то, что все-таки не вышло? Ни за то, ни за другое. Для наших молодых современников они оказались теми, с кого лепится модель властителя.

 

Из этих данных видно, что молодежь конструирует свой образ истории человечества прежде всего через символы своей собственной, российской культуры и российской государственности, которым придает значимость двухвековая дистанция/традиция, историческое «давно». Поддержана эта конструкция образами также историческими для них, но относящимися к более близким советским временам. Живость интереса молодых к советскому прошлому примечательна: Гагарина они поминают чаще всех, Сталина - чаще всех, кроме самых старших. Возможно, это реакция молодых на адресовавшееся сперва только старшим возрастам заигрывание с советской символикой. Но теперь всю нацию отсылает к советcкому опыту путинский дискурс. Соответственно, в этот советизированный исторический контекст помещается молодыми и образ Путина.

 

Но начинается ли для них с Путина некая «их» Россия?

 

Отвечая на вопрос, «с какой даты, эпохи, события начинается история нашей страны», все участники опроса реже всего выбирали события, которые произошли на памяти ныне живущих, в том числе - молодых людей. Из них вообще никто не счел, что принятие Декларации о суверенитете Российской Федерации 1990 года начинает историю страны. Менее троих из сотни молодых согласились, что история нынешней России началась с распада СССР и создания суверенной РФ. Ясно, что не с Ельцина для них начинается родина. Но, как оказалось, и не с его преемника. Реже всех остальных возрастных групп молодые люди говорили, что история страны началась с избрания Владимира Путина президентом.

 

Но дело не в персоне нынешнего президента, к которому эти молодые люди отнеслись, как мы видели, со всем уважением. Дело в том, что их историческое сознание ищет «начала» не здесь, а в глубинах времен. Ими отвергнуты практически все исторические вехи как меты «начал»: «Октябрьская революция», «царствование Петра», «создание Московского царства» и «образование русских княжеств» признаны в этом качестве лишь 2-7% молодых людей. Чуть более 10% сочли началом истории страны «крещение Руси» и около 20% - «Киевскую Русь». А массовым среди молодых (около 40%, в прочих возрастных группах везде несколько менее 40%) оказался ответ, выводящий историю страны за рамки истории вообще, - «с незапамятных времен, испокон веков».

 

При желании здесь можно найти повод для размышлений о мифологизированности народного исторического сознания и прочем. Я-то понимаю этот ответ в том смысле, что российская история наперед древнее любой другой истории и потому у России есть особые исторические права по отношению ко всем другим странам и народам.

 

Молодые люди, как и прочие россияне, подавляющим большинством (73%) высказались за то, что «нужно знать всю историческую правду, даже самую тяжелую, чтобы не повторять ошибок и неудач прошлых времен». И вот ответы на (открытый, без подсказов) вопрос о том, «какое время в истории нашей страны считать самым страшным». Полученные ответы образуют около 20 позиций. Если взять реакции молодых людей, то выделяются 8%, назвавших чеченскую войну. (То же и в средневозрастных группах, а среди старших - только 3%.) Далее обратим, читатель, внимание на ответы про «татаро-монгольское иго». Здесь молодые (6%), безусловно, лидируют, в прочих группах его поминают не более 2%. Интересно, что именно среди молодых, которые, как показывают другие исследования, оказались наиболее благодатной средой для новых этнических антагонизмов, явилась потребность оживить воспоминания о старых, об «иге».

 

Остальные ответы молодых людей не имели частоты выше трех из ста. За исключением одного ответа: «самым страшным временем в истории нашей страны» была названа Великая Отечественная война. Это так для 41% молодых людей. Выше эта доля только среди тех, кто по возрасту мог сам видеть это время (55 лет и старше - 48%).

 

Сразу скажу, что в симметричном вопросе о «самом радующем, положительном событии или времени в истории страны» ответ о победе в Великой Отечественной войне, по мнению и молодых и средневозрастных респондентов, высится таким же одиноким пиком (29%) среди прочих событий и исторических моментов.

 

Что еще хоть как-то радует молодых? «Нынешнее время, правление Путина» назвали 5%, почти столько же - времена Петра Первого. Полет Гагарина вспоминали реже остальных возрастных групп (4%), но отмену крепостного права (3%) - чаще. Важно, что самым частым - чаще ответа о победе - было заявление молодых людей «затрудняюсь ответить» (32% при 24% в среднем по выборке).

 

Впрочем, все эти детали не могут заслонить главного факта: наиболее важным историческим событием является война и победа как двуединство.

 

Специалисты Левада-центра, в первую очередь сам Юрий Левада, уделили много внимания роли войны и победы для конституирования нынешнего общественного состояния. К этому хочу добавить: война оказалась сильной, фактически - единственной национальной травмой, но, коль скоро речь идет о нынешних поколениях - травмой пережитой и превращенной победой в конструктивный социальный фактор. Ничто так не объединяет нынешних россиян и ничто так не привязывает молодых людей к отечественной истории, как это двуединое событие.

 

Среди собранных ответов есть два других, которые могли бы свидетельствовать о травмах. Один касается «распада/развала СССР».

Хочу для справки сообщить, что в описываемом исследовании далее по ходу интервью респондентам задавали вопрос о «самых значительных для нашей страны событиях ХХ века». В отличие от только что обсуждавшегося «открытого» вопроса без подсказов, этот был «закрытым» - респондентам предлагали заранее подготовленный исследователями список этих событий. Вот тогда, в такой ситуации, респонденты называли именно распад СССР третьим по важности событием после победы в войне и полета Гагарина. Так отвечали 47-48% людей старше 40 лет и 34% тех, кто моложе 25. Но при самостоятельном припоминании «самого страшного» даже старшие респонденты, еще недавно не упускавшие случая вспомнить о «развале великой страны», говорили об этом лишь в одном случае из двадцати. А молодые - в одном из пятидесяти. Можно констатировать - эта травма как травма в массовом сознании не существует, хотя остались воспоминания о ее существовании.

 

Национальной травмой, по мнению, с которым вы, конечно, сталкивались, следует считать репрессии сталинского времени. Действительно, значимость этого негативного опыта для современной российской истории трудно переоценить. В снятии табу на информацию о репрессиях реализовалась прежде всего политика гласности, открывшая далее возможность для отключения фактора страха в политической жизни. Благодаря этому стали возможны многочисленные, в том числе кадровые и организационные, перемены в системе власти. Состоялась перестройка как включение в массовых масштабах альтернативных прежним вариантов социального действия и так далее. Не забудем, что аппарат госбезопасности был на определенный период переориентирован со своих традиционных функций на поиски невинно репрессированных и подготовку их реабилитации. Мы знаем, читатель, - и имеем свежие тому подтверждения, - какую существенную роль играет этот аппарат во всем функционировании нашей общественной системы. Раз так, то мы должны будем признать конструктивно-важным этот период реабилитации как попыток институционального преодоления национального несчастья.

 

Но нынче не девяностые годы. И если статуя Дзержинского не вернулась на свое место, то органы безопасности вернулись к своим традиционным занятиям. Интересно отметить, что из их кругов нередко говорится сейчас о чем-то типа травмы, пережитой в 1990-е и исцеляемой лишь теперь усилиями нынешней власти.

 

На Лубянской площади остался с тех времен Соловецкий камень. Но как немногочисленны демонстрации вокруг него, так немногочисленны ответы о том, что «самым страшным в истории нашей страны» было время репрессий, «1937 год». Менее 5% людей 25-39 лет упомянули о них в своих ответах, в старших возрастах - чуть более 3%. А в молодой группе - меньше 3%. В вопросе о «самых радующих моментах истории» симметричный теме репрессий ответ «смерть Сталина» дали полтора процента лиц 40-54 лет, менее полпроцента в старшей группе. Среди тех, кто моложе 40, об этом не вспомнил вообще никто. Среди молодых, добавлю, никто не вспомнил и «оттепель» 1960-х (в остальных группах в целом едва более 1%). Вам известно, что значения менее 3% уже не всегда статистически достоверны.

 

Словом, и сталинские репрессии как историческое событие сегодня не имеют статуса национальной травмы. Если она и была, то ее излечили. В списке самых радующих событий и периодов нашей истории, составленном ответами молодых, с огромным отрывом от ответа «победа», но все-таки вторым по счету идет ответ «нынешнее время/правление Путина». Приходилось говорить в объяснение высоты и устойчивости так называемого рейтинга Путина, что это - лекарство, которое себе прописала Россия для залечивания травм, нанесенных массовому сознанию периодом Горбачева-Ельцина. Видим, что лекарство действует. В том числе - на молодых.