О поэзии Ларисы Миллер

(Выдержки из некоторых рецензий и откликов)

1. Лев Озеров , “Московский комсомолец”, 12.03. 1971:

”Четыре - восемь строк. Иногда - двенадцать. Реже - шестнадцать. И совсем редко - двадцать. Эту цифирь привожу для того, чтобы сказать: человек запрещает себе многословие... Поэзия - речь огромной концентрации и напряжения... Да, иная миниатюра под рукой мастера становится драматическим действом в трех или четырех актах, да еще с прологом и эпилогом..."

2. Игорь Мотяшов, Из статьи "Звено в цепи. Молодые поэты в сборнике "День поэзии.1971"", "Литературная Россия", 22.10.1971.

"Какие же новые силы вливаются в советскую литературу?... Составитель правильно сделал, выделив для них специальный раздел под названием "Начало". В разделе опубликованы стихи 27 авторов... И пусть не сразу, но награда приходит. Судите сами, разве не стоит просеять сквозь сито памяти десятки, а может, и сотни посредственных, пустых и безликих стихов, чтобы среди них вдруг отыскалось такое:

А лес весь светится насквозь -
Светлы ручьи, светлы берёзы,
Светлы после смертельной дозы
Всего, что вынести пришлось,
И будто нет следов и мет
От многих смут и многой крови,
И будто каждая из бед
На этом свете будет внове.
Вот так бы просветлеть лицом,
От долгих слёз почти незрячим,
И вдруг открыть, что мир прозрачен,
И ты начало звал концом,
И вдруг открыть, что долог путь
И ты тогда лишь не воспрянешь,
Когда ты сам кого-нибудь
Пусть даже не смертельно ранишь.

В этом стихотворении Ларисы Миллер нет ни одного слова, прямо обозначающего реалии нашего времени. Но в каждом его слове, в каждой строке живёт именно наше время... Подлинная поэзия не имеет возраста. Она изначально мудра и молода безгранично. Сплав почти детской наивности в восприятии действительности со зрелостью отношения к ней и суждений о ней для поэзии не просто естествен - он насущно необходим и не должен зависеть от того, сколько лет поэту. Лариса Миллер пишет:

Я знаю тихий небосклон.
Войны не знаю. Так откуда
Вдруг чудится - ещё секунда,
И твой отходит эшелон?!

И я на мирном полустанке,
Замолкнув, как перед концом,
Ловлю тесьму твоей ушанки,
Оборотясь к тебе лицом.

Поэтесса, выросшая в безвоенное время, словно бы удивляется этому чувству неведомо откуда приходящей тревоги. Но стихи сами отвечают на могущий возникнуть вопрос. В них - общая тревога сегодняшнего мира, которую поэтесса ощущает как свою собственную. И ещё - тревога Жены и Матери, вечная тревога за того, кто тебе близок и дорог. В стихах этих куда больше истинно женского, даже, если хотите "бабьего"...".

 

3. Арсений Тарковский ,

(а) “День поэзии”, 1978:

“Лариса Миллер - поэт гармонического стихотворения, а это было и будет драгоценностью во все времена. Язык её поэзии - чистый и ясный до прозрачности литературный русский язык...”.

(б) "Юность", №3, 1978, стр. 92.

"Сила стихотворения Л.Миллер не только в способности к обогащению слова, но и в том, что эта сила служит выражению одной мысли, одного суждения от первой до последней строки, - кажется, это основной секрет её убедительности..."

 

4. Сергей Чупринин, "Литературная учеба", № 4, 1978, стр. 140:

"Лариса Миллер долго шла к первой книге "Безымянный день". И не оттого ли первый сборник поэтессы так тщательно, с многократным запасом продуман и выстроен, так решительно избавлен от чужих интонаций и "дебютных" ошибок?... Лариса Миллер для измерения времени своей жизни пользуется, скажем так, песочными часами, с благодарной зоркостью следя за каждой безымянной песчинкой, ибо в ней жизнь проявляется сполна...".

 

5. Александр Зорин,

"Ключевое слово ", из рецензии на сборник "Земля и дом", "Новый мир", 1988, №2:

"Стихи Ларисы Миллер требуют от читателя внимания и вдумчивости. Безучастный взгляд будет только скользить по словам, раздражаясь их кажущейся эфемерностью. Она обращается к читателю-союзнику, разделяющему её пристрастное отношение к жизни. Ни одно из стихотворений сборника не имеет названия. Так они ближе к импровизации. Кажется, будто это фрагменты стремительного монолога. И своей ненавязчивостью оставляют простор для медитативного прочтения...".

 

6. Н.М., "Где даже пятый пункт поэзия... ", из рецензии на книгу "Стихи и проза", "Столица", 1992, № 36 (94):

"...Впрочем, "Терра" - известная оригиналка: то Брокгауза забомбит, то Ефрона. А то - Ларису Миллер. Книга, как женщина. Суперобложка с оборочками, бумага грубостью напоминает хемингуэевский свитер, переплёт чёрен и изящен. А внутри - целая жизнь: детство, пятый пункт, Тарковский... И, конечно, стихи, "где маются слова, тире и запятые в попытке удержать мгновенья золотые". И им это удаётся - несмотря на XX век, постмодернизм, вегетарианство...:

Нельзя так серьёзно к себе относиться,
Себя изводить и с собою носиться,
С собою вести нескончаемый бой,
И в оба глядеть за постылым собой,
Почти задохнувшись, как Рим при Нероне.

Забыть бы себя, как багаж на перроне.
Забыть, потерять на огромной земле
В сплошном многолюдьи, в тумане, во мгле.
Легко, невзначай обронить, как монету:
Вот был и не стало. Маячил и нету."

7. Алексей Мокроусов , "Общая газета", 28.01.1994:

"``В ожидании Эдипа`` - так называется вторая книга стихов и прозы одного из самых доверчивых поэтов наших дней, Ларисы Миллер... Название книги навеяно Лоркой, из чьей статьи о канте хондо автор приводит цитату - быть может, ключевую для своего понимания поэзии и читателя: "Стихи скрыты под непроницаемым покрывалом, они спят в ожидании Эдипа, который придёт разгадать их, чтобы они проснулись и снова замерли в молчании"...".

8. Манук Жажоян , "``Дневник`` Ларисы Миллер ", "Русская мысль", 27.04.1995:

"...Любовь Л.Миллер к музыке не столь неразделённа, как она пишет. Музыка отплатила ей любовью в стихах:

Плывут неведомо куда по небу облака.
Какое благо иногда начать издалека,
И знать, что времени у нас избыток, как небес,
Бездонен светлого запас, а черного в обрез.
Плывут по небу облака, по небу облака...
Об этом первая строка и пятая строка,
И надо медленно читать и утопать в строках,
И между строчками витать в тех самых облаках,
И жизнь не хочет вразумлять и звать на смертный бой,
А только тихо изумлять подробностью любой.

У Ларисы Миллер очень красивые и очень музыкальные стихи. Такие стихи в начале века назвали бы слишком "de la musique avant toute chose-ными" (а так говорили о её любимом поэте Георгии Иванове). Да, стих Л.Миллер лёгок и строен; мы же, читатели XX века, больше привыкли к стиху трудному, даже тяжеловесному и замысловатому, "тягучему"... И, наверное, необходимо известное мужество, чтобы сохранить в такой атмосфере современного стиха легкое дыхание...

Как-то не хочется привносить сюда "экзистенциализм", но мы действительно находим в творчестве Ларисы Миллер (особенно в её прозе) влияния философов-экзистенциалистов и писателей, близких к такому ощущению жизни (Габриэль Марсель, Герман Гессе и др.). И страх её хотя и человеческий, но не слишком человеческий, точнее, не просто человеческий. И когда Миллер цитирует своего любимого Мейстера Экхарта - "Все вещи созданы из Ничто. Поэтому настоящий их источник - Ничто", - мы понимаем, что настоящий источник этих её пристрастий - не склонность к философии небытия, а совсем уж не средневековая, вполне современная незащищённость от страха перед жизнью или страха за неё... Один из любимейших писателей Л.Миллер Рильке (она приводит в своей прозе изумительные цитаты из него) писал в самом начале этого века, в сущности, о двух вещах: о детстве и страхе. О чистоте детства и чистоте страха. Затем эта чистота "обогатилась" экзистенциализмом, "страхом перед Ничто", превратно понятым "страхом и трепетом", "вытеснением детских фобий" и т.п. И, возможно, мы ошиблись в определении влияний на творчество Л.Миллер - у неё, кажется, счастливо отсутствуют следы этих "богатств". Оглядываясь, она словно видит лишь ту, рилькевскую чистоту."

9. Евгения Печуро, "Русская мысль", 24.10.1996:

"...Преодолевая дисгармонию жизни гармонией стиха, преодолевая дискретность жизни ощущением симфонии бытия, его протяженности, Лариса стойко несёт службу, на которую назначила её Поэзия. Ибо я убеждена, что не поэт творит поэзию, но поэзия создаёт поэта и диктует его судьбу. Она была до поэта и будет после него. Слышать её голоса, вторить её звуку - великое счастье поэта. И здесь нет никакой мистики: поэзия - исторический процесс поэтического творчества, поэт - его мгновение... И именно в силу такого восприятия себя, своей поэзии как части всего сущего, ответственной за это сущее во всех его ипостасях... появляются строки:

Мгновение. Ещё мгновенье.
Меж ними камень преткновенья.
Я уберу его с пути.
Лети, мгновение, лети,
Свободно, как воспоминанье
.......................... ......................

Лети, мгновенье, вдаль и ввысь.
Не говорю: "Остановись",
А повторяю ежечасно:
"Лети, мгновенье. Ты прекрасно".

И это не спор с величайшим из классиков прошлого века - это невольное противостояние мировосприятия нашего века мировосприятию прошлого".

 

10. Андрей Василевский,

"Хорошо быть беглой гласной" , "Новый мир", 1997, №5:

"...Но перебирание банально-поэтического словаря - дело весьма рискованное. Стоит оступиться - и сразу банальность намеренная оборачивается банальностью невольной. "Кажущаяся эфемерность" (выражение Александра Зорина из его давней новомирской рецензии на давнюю книгу Миллер - "Новый мир", 1988, №2) - эфемерностью не кажущейся. Ключом к её поэтике является (во всяком случае, для меня) её статья "И другое, другое, другое" - сравнительный разбор стихотворений Владимира Набокова и Георгия Иванова (так сказать, в пользу Георгия Иванова)...

Понимая всю двусмысленность сравнения, скажу: в книге Миллер есть места, которые, если бы не были заведомо написаны ею, а встретились мне, скажем, в недавнем трёхтомнике Георгия Иванова, читались бы как не худшие его строки... Вряд ли это можно принять за комплимент, но и упрёка тут нет никакого. Это не подражание, не стилизация, а - словами Гёте - "избирательное сродство"...

Реальный творческий и человеческий опыт богаче критических схем. Как хорошо кто-то сказал: я не обязан быть последовательнее самой жизни. Да и "песнопенье" (коль скоро оно присутствует) зачастую оказывается сильнее и важнее "содержания". К тому же, что интересно, как раз хаоса (как бы его ни понимать) в её поэтическом мире я не приметил. Картинка, напротив, весьма чёткая и яркая. Контрастная. Есть, образно говоря, цветущая поляна, вдруг обрывающаяся в бездну. Но и там - не пресловутый хаос. Там - или ничто, или неизвестно что. Не смотри туда, не надо, говорит поэт. Пройди по краю. Ведь "если есть там что-нибудь, / Узнаешь. А пока - забудь". Сюда лучше смотри, на полянку. Полянка - настоящая, не эфемерная. Хорошая. Тут можно жить. Живи. Согласитесь: это скорее kosmos, чем chaos. Кажется, что с годами стихи Миллер становятся суше и строже, а может быть, это иллюзия. Краткость (как и отсутствие названий у стихов) была присуща ей и раньше. Иногда стихотворения в шесть, в восемь строк запоминаются сразу и накрепко. Становятся частью твоего "я". Об отдельных строчках уж не говорю.

...А пока мы ждали рая,
Нас ждала земля сырая.

И вздрагиваешь там, где другой пролистнёт небрежно и равнодушно. Ничего не поделаешь - избирательное сродство."

 

11. Григорий Померанц,

а) "Поэзия горькой правды", "Знамя", 1997, №8:

"...Если нет Бога, без воли которого и волос не упадёт, то что может дать его непостижимая, сверхчеловеческая вездесущность?

Всё дело в том, что дела нет
Ему до нас. И всякий след
Готов исчезнуть через миг.
Всё дело в том, что Светлый Лик
Всегда глядит поверх голов,
Не видя слёз, не слыша слов,
Не опуская ясных глаз,
Глядит туда, где нету нас.

Хочется возразить: Бог действительно начинается там, где мы исчезаем. "Одна капля твари вытесняет всего Бога", - учил великий Мейстер Экхарт... Но такого Бога - Бога Иова, отвечающего на страдания праведника только своей творческой радостью, в которой тонет страдание, - Лариса Миллер не может принять. А в утешения неофитов она не верит. Её духовные муки - на пороге встречи с подлинным Богом, который не защищает от бед, а только даёт силы переносить их...

Впрочем, на всех вопросах, которые поставила эссеистика Ларисы Миллер, здесь нет места остановиться. Есть и такие вопросы, которые превосходят мою способность к анализу, и остаётся молча восхищаться эссе "О если б без слова"...".

б) "Затихнуть в Боге", "Литературная газета", 24.09.1997.

"В обаятельной и грустной книжке Ларисы Миллер "Заметки, записи, штрихи..." (М. 1997), где есть "Энергия отчаянья" и много других прекрасных страниц, несколько строк остановили меня. Это конец стихотворения "Пена дней, житейский мусор...". Я не могу согласиться с его итогом, по-моему, он выскочил откуда-то из глубины, он не вытекает из всего предыдущего, да и из других посылок, из которых его обычно выводят... Так что стихотворение Ларисы Миллер - просто толчок, заставивший меня вступить в спор с одной из современных ересей:

Пена дней, житейский мусор,
Хлам и пена всех времён,
Но какой-нибудь продюсер
Будет ими так пленён,

Что обычную рутину
С ежедневной маетой
Переплавит он в картину,
Фонд пополнив золотой.

Будут там такие сцены
И такой волшебный сдвиг,
Что прокатчик вздует цены,
Как на громкий боевик.

...Сотворил Господь однажды
Нет, не мир, а лишь сырец,
Чтоб, томим духовной жаждой,
Мир творил земной творец.

Я думаю, что последняя строфа - слишком сильная гипербола..."

12. Виола Егикова, "Живем, а значит длим попытку",

"Московская правда", 21.01.1997, из рецензии на книгу "Стихи и о стихах":

"...До чего же трудно, наверное, поэту, решившемуся на отчаянное исследование "бессловесного", предложить читателю в том же сборнике свои, собственные стихи! Это словно врачу-экспериментатору ставить опыт на самом себе. И вот уже перебираешь, как камушки, такие же исчезающие слова, написанные Миллер:

Живём, а значит длим попытку
Вдеть ускользающую нитку
В иглу с невидимым ушком... ".

13. Лидия Либединская, "Ни одной фальшивой ноты",

"Книжное обозрение", 24.12.1996:

"...Вторая книга - "Стихи и о стихах" - только что вышла в издательстве "Глас". В ней статьи о поэзии и поэтах... и новые стихи. Есть там и такие строки:

В ночной тиши гуляет ветер...
Господь грядущий день наметил
Вчерне, чтоб набело вот-вот
Пересоздать, и будет светел
Через минуту небосвод,
И вспыхнет он полоской алой...
Возможно ль жить без идеала,
Без абсолюта, без того
Неоспоримого начала —
Для всей вселенной одного,
Без веры, будто в мире этом
Безумном, горестном, отпетом
Должно каким-то светлым днем,
Как в детстве, все сойтись с ответом,
Что дан в задачнике моем.

Таково жизненное и творческое кредо Ларисы Миллер...".

14. Владимир Приходько ,

"Праздничный пирог", "Вечерняя Москва", 28.07.1998:

"Миллер бывает афористична. И - с юмором. Прочтёшь - запомнишь: "Любовь до гроба. / Жизнь до гроба. / Что дальше - сообщат особо". Это знали б все, если бы попало в какой-нибудь экранный "шлягер", как строки Эльмиры Котляр "У верблюда два горба, потому что жизнь борьба" в фильм Эльдара Рязанова "Гараж".

15. Илья Кукулин, "Время на просвет и на вкус", "Независимая газета", 28.05.1998:

"...Если говорить про стихотворения "сами по себе", то Миллер продолжает традицию почти дневниковой философской лирики, которая в русской поэзии восходит к Тютчеву. Очень важна для Миллер и идея текста как концентрата личного опыта, когда в стихотворении словно становится видно сквозь толщу времени, становятся видны его разные слои и их взаимные движения и смещения".

16. "Загадка Ларисы Миллер",

"Литературная газета ", 19.02.1997. Из выступления Юрия Ряшенцева на презентации книги “Стихи и о стихах” в Российском Пен-Центре:

“Когда я слушаю стихи Ларисы Миллер, то возникает загадка. Где те средства, которыми она добивается успеха, успеха у меня - читателя?.. Я почти не знаю людей, которые писали бы стихи настолько загадочно. Этот поэтический аскетизм поразителен и доступен только очень талантливым людям.”

17. Лиля Панн, из рецензии на книгу "Между облаком и ямой", "Ex libris НГ", 26.08.1999.

"...Притом, что дело её - высокая лирика, её всегда тянуло и на метафизическую ухмылку ("Любовь до гроба. Жизнь до гроба. Что дальше - сообщат особо ". Или: "А пока мы ждали рая, нас ждала земля сырая"). Не сдавая позиций на "небе", пересмеять его, поскольку "смеётся небо над землёй". Тогда: "Смеётся факт, не веря бредням... Кто будет хохотать последним?"... Отчаянная ностальгичность мироощущения Ларисы Миллер захватывает и прошлое поэзии, его сохранить более по силам, чем своё собственное. Как это удаётся - вот тайна её семантически нетаинственной поэзии. Неотменяемая тайна, собственно, равносильна здесь загадке классического стиха: почему он избежал участи анахронизма (в отличие от живописи любого периода, например)?".

18. Евгений Лесин, "Смешай с клубникой да и съешь", "Книжное обозрение", 27 сентября 1999 г., стр. 9.

"Стихи Ларисы Миллер - вне времени и пространства, по ту сторону всего, эти стихи хотят и способны остановить время. Не запечатлеть, а именно остановить. Как летящий камень, как льющуюся воду, как рождающуюся мысль...".

Дополнительная библиография:

19. Ольга Постникова, из статьи "Стихи недавних лет", "Новый мир", № 9, 1992, стр. 231

20. Виктор Гиленко, "И вечное слышать, и вечное зреть", "Огонёк", № 9-10, март 1993 г.;

21. Николай Малинин, "Как поэт говорю и как женщина", "Независимая газета", 20.02.1997;

22. Андрей Мирошкин, "Листки из белой тетради", "Московская правда", 16.09.1997;

23. Татьяна Кузовлева, "Зонт, танцующий на краю бездны", "Литературная газета", 29.10.1997;

24. Элла Венгерова, "Экран и сцена", (а) 19.12.1996 & (б) 23.10.1997;

25. Андрей Турков, "Жить по своим собственным часам. Поэзия и время", "Первое сентября", 8.02.1997;

26. Элла Кричевская, "Миру нужны красивые слова", "Vestnik", 5.01.1999;

27. Людмила Чумакина, "Не дергая нить", "Московская правда", 7.12.1999.