Антология сербской поэзии (М.: Вахазар; РИПОЛ классик, 2004).

Огромный, более чем тысячастраничный том, собравший под одной обложкой 25 сербоязычных поэтов из Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины. Авторы, вошедшие в антологию, родились в период до Второй мировой. Их в полной мере можно отнести к тому поколению поэтов Восточной Европы, которые, по словам Бродского, сумели “написать музыку после Аушвица”. Хотя в советские времена нас перекармливали переводами из “стран народной демократии”, большинство представленных поэтов русскому читателю практически незнакомо. Три четверти переводов выполнены специально для этой антологии.

Западнославянское поэтическое сознание ещё со времён мистификации Мериме и переводов её Пушкиным завораживало российских литераторов. С VI века, когда славяне переселились на Балканы, они воевали практически беспрерывно. Для черногорских мужчин, “спартанцев Европы”, бесчестьем считалось умереть не в бою. Неотступная близость смерти помогла сербской поэзии сохранить начальную мифологичность. Практически все стихи антологии — о том, что волновало поэтов с момента произнесения первого организованного слова: “о любви и смерти”. В них текут реки крови, трещат размозжённые черепа, “бродят напильники боли и ножницы боли” (Душан Матич). Удивительно, но концентрация ужасов не кажется романтической гиперболой — таков повседневный быт на грани выживания. А выживать помогает поэзия, способность “петь после смерти” (Йоле Станишич).

К сожалению, масштабность задачи привела составителя антологии Андрея Базилевского к некоторым досадным ляпам. Так, одно и то же стихотворение Десанки Максимович приводится в разных переводах (Бродского и Самойлова) едва ли не на соседних страницах. Но это уже мелочи. “Вахазар” сообщает, что издание представляет собой средний из трех томов антологии поэзии ХХ века. В работе том первый (начало века) и третий (его исход). Если не материальная — так хотя бы моральная поддержка оказавшимся в беде западнославянским братьям.

Виктор Куллэ