Сергей Костырко

Петер Эстерхази. Записки синего чулка и другие тексты. Эссе, публицистика. Составление, послесловие и перевод с венгерского В. Середы. - М.: "Новое литературное обозрение", 2001

 

"Новое литературное обозрение" выпустило сборник эссе Петера Эстерхази. Малоизвестный венгр становится моднее своих соседей по Европе - чеха Кундеры и серба Павича. Похоже, книжка эта вышла у нас точно в срок. Сошлось, что называется. Что далеко не очевидным было изначально: это дома Эстерхази лидер, а для нас - малоизвестный венгр (перевод его дебютной повести в коллективном сборнике (1990) и нескольких новелл в "Иностранной литературе" - вот и все). Да и предложена читателю не какая-то убойная повесть или роман, как в случаях с Павичем или Кундерой, а - эссеистика.

И тем не менее все как будто сговорились читать эту книгу и писать про нее. Почему?

Во-первых, потому что - эссеист. То есть обладающий редчайшим даром писать эссе. Это как с хокку. Только кажется, что просто - обронил пять-шесть эффектных фраз, вот и текст готов.

Ну а во-вторых - из-за того, разумеется, о чем он пишет.

Темы, вокруг которых Эстерхази кружит постоянно, определить легко - о том, что значит быть писателем, как жить, будучи одновременно венгром и европейцем, и, наконец, каково это - быть восточноевропейцем. То есть выпущенным на свободу обитателем полулагерного барака (эссе, представленные в этой книге, писались с середины 80-х до середины 90-х - получается, это и про нас написано).

Нам когда-то казалось, что в их венгерском бараке нравы были посвободнее, что они купались в свободе. Мы путали Венгрию со Швецией. Эстерхази: "Мягкая диктатура есть диктатура, и свободы в ней - ноль, свободы в ней нет, только шире пространство маневра". А это не самая плодотворная для общества ситуация. Не способствует она улучшению человеческой породы. Эстерхази говорит вещи неудобные: не надо списывать все на систему, на режим, не надо утешаться позой униженных и оскорбленных, ограбленных, растоптанных системой, давайте честно скажем, система системой, но некоторым образом и мы были системой, не с неба же она свалилась, и ее, системы, наследие - это еще и плоды нашей пассивности, трусости, лени, склонности к компромиссам, мелочности, завистливости. "Если правда, что в 1956 году страна стряхнула с себя режим, как собака стряхивает воду, то после 56-го сравнение начинает хромать, потому что потом уже было не разобрать, где заканчивалась вода и где начиналась собака".

И, соответственно, вытекающее отсюда: кто мы в Европе? Венгры или европейцы? Как сочетаются эти понятия? При очевидной убедительности найденной Эстерхази формулировки - "Чтобы я ни делал, всегда делаю это одновременно как венгр и как европеец... В несуществующую инвентарную книгу Европы должно быть занесено, что она стала тем, чем стала, благодаря, среди прочих, и венграм" - тема эта не отпускает писателя. Здесь возникает необходимость решить для себя еще один вопрос - что значит быть "восточноевропейцем". То есть писатель исходит из того, что у самого понятия "Европа" нет постоянного устойчивого содержания. Европа - это то, что она сегодня. Так кто мы в Европе? Порченые европейцы или наоборот, те, кто лучше всех сегодня может оценить ценность базовых для европейской культуры понятий: свобода и несвобода, нравственность, христианство, демократия, терпимость?

Вопрос, на мой взгляд, не имеющий прямого ответа в книге. Эстерхази ищет ответ, "отойдя" чуть в сторону, - размышляя о частностях, о писательстве, например. Хотя собственно писательские проблемы его не интересуют ("писатель, имеющий чисто писательские проблемы... как раз писателем-то и не является"). Эстерхази интересует вопрос, что делать писателю в нынешней ситуации. Строить и созидать новое вместе со своим народом? Положить свой дар на алтарь отечества? А что тогда значит для писателя, "строить и созидать"? "Поэтом можешь ты не быть, но..."?

Ну уж нет, считает автор, или быть поэтом или не быть поэтом. Третьего не дано. А гражданская твоя ипостась (если она, разумеется, есть) выхлестнет наружу сама по себе, чем бы ты ни занимался. Делать же профессию из своего гражданского чувства - это не для художника. Этим пусть политики занимаются. К которым у писателя отношение своеобразное: на выборах, по утверждению его дочери, он голосует сразу за всех, исходя из принципа "не важно, кто победит, главное, чтобы не победил слишком сильно". Это из фирменных фраз Эстерхази, ее легкость и эффектность не должна обманывать. Тут есть над чем подумать всерьез.