“Поэта с мощным "драйвом" мы уже, наверное, не ждали, потеряв Бориса Рыжего и получив лишнее свидетельство тому, как этот "драйв", вливающий энергию в читателя, дается самому поэту и чем ему грозит. Александра Кабанова спасает от поэтического отравления сила созидательной энергии, позволяющая выдерживать знание, которым нагружает душу поэтическое зрение…

У Кабанова с традицией те счастливые взаимоотношения хулигана с барышней, когда личность, принадлежащая к определенному "социально-поэтическому типу", раскрывается неведомым до этих пор и ей самой богатством граней.

Книга представляет поэта полностью сложившегося, масштабного, яркого, давно ожидаемого в наше время всеобщей рефлексивности, камерности, цвето-тоновой приглушенности - и хорошо осознающего свои возможности (и невозможности)…”

Анна Кузнецова, “Русский Журнал”

 

Поэт идет от звука, покоряясь ему, доверяя стихии языка, и столкновение фонем рождает порой самые неожиданные смыслы и ассоциации.

…виртуозная звукопись Кабанова заставляет внимать ей с восхищением. Традиционная для лирика тема любви звучит у него чрезвычайно остро и тоже зачастую рискованно.

Александр Житинский

“…среди “созвездия”…поэтов случаются и настоящие открытия, как, например, Александр Кабанов…

Кабанов — веселый виртуоз, его герой — трагический шут, каламбурящий, играющий словами и звуками, выстраивая неожиданные бытийные связи, выращивая внутри себя “недозревшее слово”, нагружая его метафизическими смыслами; видя и слыша неявное, несмотря на то, что “пусть зрение мое — в один Гомер, / пускай мой слух — всего в один Бетховен…” и имеющий право под видом шутки говорить пронзительно и искренне… Словесная палитра Кабанова яркая, цветная, пейзаж чувствен и зрим, образы дерзки и точны, а звук и смысл так тесно переплетаются, что стихотворение будто пишется само…”

Анастасия Ермакова, “Знамя” №7, 2004 г.

 

“И откуда бы взялась в нашей унылой стихотундре эта шаловливая барочная формульность? Александр Кабанов - киевлянин, и значит, южен, его символы виноградны, но он не "южнорусский", а русский поэт, безошибочно опознаваемый по глубине словарного и смыслового расширения…

В мире поэта явно, как он сам замечает, не хватает зла, в нем буколично и расколото виднеется горчащее раздумье. После винограда (жизни) - сразу "Отчизна, Родина, Отечество". Святое и пустое место, погасший светильник. Сколько лет нужно болтаться в сумерках, чтобы раз и навсегда сказать себе - "Моя Родина - русский язык!"? Иные до сих пор и попрощаться-то связно не могут, не то что прийти в себя.

Сергей Арутюнов, (НГ ExLibris, N 38 (303), 23 октября 2003 г.)