Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Михаил Бутов, лауреат премии Букер-99

   Получить одну из самых значительных российских - а в некотором смысле и международных литературных премий, конечно, приятно. Полагаю, в моей жизни теперь много лет не будет события, сопоставимого с этим. Но я хочу сказать - я ни с кем не соревновался. Литература - не спорт. Никакая достойная премия не делит писателей на проигравших и победителей. Так же как не сообщает какому-либо литературному течению или манере письма в ущерб прочим статуса самого прогрессивного и актуального.

   Здравствуй, брат, писать трудно, - приветствовали друг друга “Серапионовы братья”. Всякий литератор, преодолевающий тернии в поисках своего уникального, абсолютно индивидуального высказывания, независимо от того, сочиняет ли он на материале своего опыта, своей памяти, или ищет новые способы структурирования текста, или, обладая волшебной головой, свободно парит в пространстве литературного вымысла, равно достоин уважения, признания, и самого пристального внимания к своему творчеству. Я совершенно уверен, что не только мои коллеги6 включенные в нынешнем или прошлые годы в шорт-лист премии Букера, но и целый ряд авторов, по тем или иным причинам в этот список еще не попавшие, каждый по своему, заслужили лауреатство. И от души надеюсь, что однажды каждому из нас суждено взойти на этот ли, на иной подиум - не столько за денежным призом, сколько за подтверждением, что литература не стала всего лишь видом шоу-бизнеса, что она остается важным элементом действительности на каком-то другом, куда более глубоком уровне, что творчество писателей признано необходимым и востребовано не только теми или иными читательскими кругами - худо-бедно свой круг читателей есть у всякого автора - но и - не побоюсь в данном случае сильно дискредитированного слова - культурной общественностью в целом, обладающей безличным, но и надличностным авторитетом. Вот в чем, собственно, мне и видится смысл института литературных премий.

   Мне жаль - и жаль беотносительно к моему участию в нынешней букеровской истории, что средства массовой информации в последние годы предпочитают, освещая присуждение литературных премий, играть на понижение. Разумеется, мнение обозревателей может не совпадать с мнением жюри - а я бы даже сказал, что не может и не должно совпадать, и свое расхождение с этим мнением каждый вправе изложить и аргументировать. Однако не стоит забывать, что жюри для того и формируется, чтобы выработать свою точку зрения - не даром же состав его изменяется каждый год. Безаппеляционного тона утверждения, будто премии у нас присуждаются исключительно маргинальным, мало кому интересным произведениям, в то время как живая литература существует как бы в собственном, параллельном мире, и лучшим критерием здесь являются тиражи изданий, мне представляются ложными. Здесь видится не смелый, самостоятельный взгляд журналиста, обозревателя, на вещи, а скорее нелюбовь к литературе как таковой, и стремление, по причине нелюбви, как можно более жестко сузить литературе пространство для существования, по сути снова втиснуть ее в прокрустово ложе дозволенного, положенного, из которого литература в России так долго и болезненно выбиралась - конечно, определять “какие писатели нам нужны” желают уже новые люди, и тенденции изменились, но тенденциозность подхода от этого не становится меньше. Что до меня, у меня вообще книга, которую вдруг начинают с восторгом читать как-то чересчур много людей, вызывает серьезные подозрения. Массовость здесь, по-моему, как раз неуместна. В эпоху информационного взрыва настоящий поиск книгой и читателей друг друга становится архисложным, тонким интуитивным процессом. Мне кажется, жюри букеровской премии и нынешнего года, и прошлых лет, понимает, чувствует эту ситуацию - потому и не учитывает - в чем, по-моему, его большая заслуга - фактора массовой популярности. Для меня также очевидно внимание букеровского жюри к русской литературной традиции - ибо здесь принимается и признается достоинством, что русское литературное слово не агрессивно по отношению к читателю, не ориентировано на скандал, чурается навязывания себя: оно напротив, прикрывается, дабы не обесцениться, а вот в читателе предполагает свободную волю, некоторую открытость, благосклонную готовность к движению навстречу.

   Заканчивая свое короткое выступление, я хочу отметить любопытное совпадение. В год, когда к названию фирмы Букера в России присоединилось название фирмы Смирнов, лауреатом ее становится - ваш покорный слуга - прямой потомок Петра Арсеньевича Смирнова по женской линии.