CVL, XIV(a).
Коль случайно коснётесь этих вздоров,
нагороженных мной, и руку вашу
не отдёрнете в ужасе, читая
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
CVL, XXVII.
Поводырь старичка Фалерна юный!
в чаши горечь мне влей, — повелевает
так Постумии глас, царицы пира,
пьяных ягод налившейся пьянее.
Вы ж отсюда, пожалуй, прочь катитесь,
воды, порчи вина, и вон к сварливым
убирайтесь: несмешан тут Фионец!
Обращено к прислужнику, подносящему вино. Оно считалось священным напитком, и сам обряд винопития был сакрален. По мере продолжения пира вино подносилось с каждым разом всё крепче и крепче. Последние три стиха — заклинательная формула. Стихотворный размер этого стихотворения, как и предыдущего отрывка, а также многих последующих — гендекасиллаб (одиннадцатисложник). ...старичка Фалерна... — персонифицированный сорт излюбленного римлянами вина. ...Постумии...царицы пира... — На пиру по греческому обряду на должность царя (царицы), выбиравшего сорт, крепость вина, порядок пития, назначался один из участников. Постумия — лицо неизвестное. Фионец — бог вина Вакх (Бахус), названный так от имени матери Семелы (в сонме богов — Фионы), дочери царя Кадма и Гармонии, метафора вина.
CVL, CVIII.
Если, Коминий, толпы произволом за мерзость и подлость
пресечётся враз старость седая твоя,
то несомненно сперва язычище, знати враждебный,
вырван будет, — пускай коршун терзает его;
пусть прожорливый вран глаза расклюёт и проглотит;
псам на корм потроха, всё остальное — волкам.
Образец проклятия. Адресат — Публий Коминий из Сполекия, судебный обвинитель. Животные, которыми должно быть терзаемо тело Коминия, считались римлянами нечистыми. Стихотворный размер этого стихотворения и подобных ему — элегический дистих.
CVL, VI.
О своей баловнице ты Катуллу,
милой, Флавий! изысканной как будто,
рассказать не торопишься, — скрываешь.
Чумовую какую-нибудь, верно,
шкурку выискал, и — признаться стыдно.
Что ночами тебе не одиноко,
скрыть не скроешь, — постель кричит убранством
и Сирийских олив благоуханьем;
изголовья протёрты — то и это —
одинаково; ложе расшаталось:
и раскачивается, и скрипещет.
Очевидное прятать бесполезно! —
Что? — Ты не был бы скрючен с перепёру
да и вздора б не городил такого.
О плохом и хорошем говори же
нам, — хочу о тебе с твоей любовью
милыми к небесам воззвать стихами.
Катулл упрекает своего приятеля Флавия за то, что тот попытался скрыть от него свою любовь, какою бы она ни была. ...Сирийских олив благоуханьем... — Сирия, римская провинция в Передней Азии, славилась своими благовониями.
CVL, XCIII.
Ни приходиться тебе по нраву не хочется, Кесарь!
ни при этом знать: бел или чёрен ты сам.
Адресат — Гай Юлий Кесарь, известный римский полководец и политик. ...бел или чёрен... — т.е. кто ты есть на самом деле (поговорка).
CVL, LI.
Тот мне зрится ровней богам, над ними
тот, коль суждено, возвышаться может,
кто тобой любуется то и дело,
сидя напротив,
сладкий слышит смех, что меня, беднягу,
всех лишает чувств, — на тебя лишь только,
Лесбия, взглянул — и ничто мне больше
.......................
онемел язык, по суставам зыбкий
огнь переливается, перезвоны
дребезжат в ушах, покровенны обе
мраком зеницы.
Тягостно, Катулл, для тебя безделье, —
скачешь ты и прыгаешь от безделья.
Столько встарь царей и столиц безделье
славных сгубило.
Три первых строфы — точный перевод начала известной оды Сапфо, переадресованный Лесбии (поэтическое имя любовницы Катулла). Восьмая строка не сохранилась. Безделье (оtium) подразумевало свободное времяпрепровождение, в том числе любовь и занятия поэзией, в патриархальном Риме не поощрявшиеся. Стихотворение написано сапфической строфой.
