М а р и н а П а л е й
Геннадию
T H E I M M E R S I O N
(ПОГРУЖЕНИЕ)
ТРАГИКОМЕДИЯ в 3-хДЕЙСТВИЯХ
Действующие лица:
М и с с и с А й р и н Г р э й, преподавательница, 32 года.
М и с т е р Б а р т М о р р и с, её ассистент, 25 лет.
М а ш а ф р о м Р а ш а.
Ф р а н ц у ж е н к а Ж а н н е т т.
Возраст женщин варьирует по обстоятельствам.
Г а б и а у с Д о й ч л а н д.
Р е в е к к а с Ч у к о т к и.
Ж а н - Ж а к, оператор парижского телевидения, 28 лет.
Д ж о н Р ы б к и н з о н, владелец итальянского ресторана в Нью-Йорке, 32 года.
П а п а н д о п у л о с, грек.
Р о д ж е р, человек неясных занятий и нерегулярных доходов, 33 года.
П р е д с т а в и т е л и объективной реальности, данной в сильных ощущениях
События происходят в течение трёх недель конца II-го тысячелетия или начала III-го, нет разницы - в пространстве, изолированном от мира.
Д Е Й С Т В И Е П Е Р В О Е
Сцена первая.
На сцене, в полной темноте, слышен стук в дверь. Красивый мужской голос вкрадчиво произносит: "Get up!.. Get up!.." Никакого ответа. Тишина, темнота.
Снова стук и нежный мужской голос: " Wake up!.. Awake!.. Morning!.. Good morning!.." Напряжённая
тишина. Резкий стук ногой. Голос усталой женщины: "Да?!. Господи... ну... окей, окей..."
Включение света.
Сцена представляет собой довольно большое, заброшенное, наспех приведённое в порядок помещение. Оно, судя по всему, носило производственный или административный характер, - иначе говоря, оно никогда не было жилым. О былой специализации этого помещения позволяют догадаться надгробные памятники, которые - в виде патетических, немного комичных в своей безвкусице скульптур, камней, обелисков - стаями теснятся по его углам. Mы видим несколько дверей, - oни, скорее всего, существовали в период налаженного производства. Кроме них есть ещё несколько свежесколоченных дверей, ведущих, судя по всему, в обиталища, совсем недавно выгороженные в том же пространстве. Всего дверей, в общей сложности, десять.
Слева - винтовая металлическая лестница, ведущая наверх. Справа - открытая дверь, дающая обозреть начало коридора.
Никаких плакатов. Большие окна занавешены шторами очень домашнего характера.
Руку на выключателе задумчиво держит Б а р т М о р р и с. Это молодой человек восхитительной англосаксонской наружности, высокий, прекрасно сложенный, убийственно сексапильный. Хищные птицы, а также представители кошачьих и псовых на удивление корректно и даже взаимовыгодно объединились в этом соблазнительном индивиде.
Барт в прекрасном настроении. Последовательно обходя дверь за дверью, пружиня (и обнаруживая при том природный артистизм), он деликатно стучит в каждую из них.
Б а р т. Good morning! The time to wake up!
За дверью - спокойный и медленный рык медведя: "Хорош".
Good morning! The time to wake up!
Две кошечки, перебивая друг друга : "I am ready! Thank you!", "I am ready, too! Thanks!"
Good morning! The time to wake up!
Тенор, очень старательно, с варварским акцентом: "Сэнк ю! Ай эм геттинг ап райт нау!"
Good morning! The time to wake up!
Задумчивый баритон, хрипло зевая: "А пошли бы вы! Слышу!.."
Good morning! The time to wake up!
Женский волевой голос, чётко, быстро и безупречно: "Good morning, sir! A lot of thanks for your service!"
Good morning! The time to wake up!
В предпоследнюю дверь Барт игриво скребётся.
Низковатый женский голос: "Stop it, please. I didn't sleep the whole night through." Некоторое время Барт стоит, неподвижно прислонясь лбом к этой двери. Очнувшись, вспоминает про последнюю дверь. Машинально стучит в неё и, не дожидаясь ответа, направляется назад. Дойдя до противоположного конца помещения, сознаёт, что за дверью не откликнулись. Возвращается.
Официальный, очень формальный стук.
Устало-обольстительный голос из предпоследней двери: "Там, кажется, никого нет..."
Барт хлопает себя по лбу. Он что-то вспомнил.
Подбежав к стайке надгробных скульптур, вытаскивает магнитофон
и включает его на полную громкость.
Одновременно с первыми звуками музыки изо всех дверей выскакивают полуодетые мужчины и женщины с полотенцами на плечах, беспорядочно устремляясь на поиск сантехнических оазисов.
Этот эпизод может быть решён в духе мюзикла.
Между тем из магнитофона, приумноженная эхом высокого помещения, во всю мощь раздаётся
армейская распевка американских морских пехотинцев.
Г о л о с. One and two, and three, and four!..
Х о р. One and two, and three, and four!!!
Г о л о с. I do love my Marine Corps!..
Х о р. I do love my Marine Corps!!!
Г о л о с. Five and six, and seven, and eight!..
Х о р. Five and six, and seven, and eight!!!
Г о л о с. Russian soldier I do hate!..
Х о р. Russian soldier I do hate!!!
Г о л о с. Nine and ten, and eleven, and twelve!..
Х о р. Nine and ten, and eleven, and twelve!!!
Г о л о с. With my rifle I protect myself!..
Х о р. With my rifle I protect myself!!!
Г о л о с. Thirteen, fourteen, fifteen, sixteen!..
Х о р. Thirteen, fourteen, fifteen, sixteen!!!
Г о л о с. I am putting my cartrige in!..
Х о р. I am putting my cartrige in!!!
Г о л о с. Seventeen, eighteen, nineteen, twenty!..
Х о р. Seventeen, eighteen, nineteen, twenty!!!
Г о л о с. My strong rifle is never empty!..
Х о р. My strong rifle is never empty!!!
На протяжении этой распевки Барт исполняет свои обязанности.
Он вволакивает на середину сцены канцелярский стол. Ставит за ним два кресла.
Вносит и расставляет относительно лёгкие - столовского вида - столики и такие же стулья.
Всё это он проделывает легко, весело, пританцовывая.
