Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2017, 4

Затаив дыхание

стихи

 

Бородицкая Марина Яковлевна родилась и живет в Москве. Окончила МГПИИЯ им. Мориса Тореза. Поэт, переводчик. Постоянный автор «Нового мира».

 

 

*   *

  *

 

Спит поэт в часу десятом: допоздна читал опять,

а прозаик встал до света — в ловких пальцах глину мять.

Стайку глиняных героев он качает на руке,

а один, упрямый самый, затаился в уголке.

 

Встал поэт, напился чаю, уши крупные напряг —

не подаст ли мирозданье звук на бедность или знак?

Не напишет ли заданье на пятнистом потолке?

Но, похоже, мирозданье спит, свернувшись в уголке.

 

А прозаик вяжет петли, жить героям не даёт,

он сплетает-расплетает, рассердившись, нитку рвёт...

А поэт посуду моет и не слышит ни черта,

сам себе петля и нитка, пальцы, глина, глухота.

 

 

*   *

  *

 

Заболело левое крыло.

Холод приложить или тепло?

 

Заболело, тонко задрожало,

словно замирающее жало

ткнулось в основание крыла.

 

Здравствуй, долгожданная стрела!

 

 

*   *

  *

 

Мальчик бабочку жалел:

только день она живёт.

 

Ангел мальчика жалел:

краток и его полёт.

 

Ангела Господь жалел:

ангельский не вечен век.

 

Богу бабочка шепнула:

— Я счастливый человек!

 

 

*   *

  *

 

Люди потопа

говорят: после нас потоп.

 

Люди пожара

говорят: гори всё огнём.

 

Люди поля и леса,

люди дома и сада

говорят: не надо

     не надо

     не надо!

 

  Бог молчит

 

 

 

*   *

  *

 

И кто-нибудь за сценой

скомандует: «Закат!»

И лексики обсценной

последует каскад.

И осветитель пьяный

рычаг найдёт во сне,

и вспыхнет луч румяный

в рисованном окне.

И вспыхнет луч прощальный,

вечерний, золотой,

над роскошью сусальной

и стильной нищетой,

и колокол чуть слышно

вздохнёт с колосников,

что ничего не вышло,

что воздух был таков.

И станет вдруг понятно,

что это навсегда,

что некуда обратно,

что больше никогда,

лишь темень во Вселенной

да надпись «Вдоха нет»…

 

И кто-нибудь за сценой

скомандует: «Рассвет!»

 

 

 

*   *

  *

 

Что ты наделала, жестокосердная дева?

Чем насолила тебе молодая Каллисто?

В том, что лишилась девичества, разве она виновата?

Зевс его выкрал бесстыжий, твоим же прикрывшись обличьем.

Мало тебе, что в медведицу ты обратила бедняжку,

Нимфу, подружку — в медведицу! — ты же из лука

И застрелила её после травли недолгой.

А с Актеоном что вышло? Вообще вспоминать неохота!

Собственным скормлен собакам тобою внучатый племянник.

И не подглядывал даже, случайно узрел он купанье,

Игры лесбийские ваши, подумаешь, дело большое!

От одиночества ты, не иначе, свихнулась,

Ты одичала, Диана — Артемис, Геката, Селена!

Лик твой затмился, а следом и лук смертоносный

Сходит на нет, и спешишь ты в ночи к молчаливой Каллисто

Браги хлебнуть из ковша и погладить её медвежонка.

 

 

 

 

*   *

  *

 

Здравствуй, серенький рассвет,

самовар, баранки

и гостиничный омлет,

голубой с изнанки.

 

Утро средней полосы.

Дождичек. Истома.

Встали, кажется, часы.

Далеко до дома.

 

Вот сейчас, гляди, войдёт

старенький смотритель:

— За прогон извольте счёт.

Чаю не хотите ль?

 

— Что, любезный, там за звон?

Кто так тяжко стонет?

— По Владимирскому, во-он,

арестантов гонят.

 

Пеши в каторгу бредут —

эх, народ пропащий!

Дети по миру пойдут:

им, поди, не слаще…

 

Городской в окне пейзаж.

Дождик. Полудрёма.

Вот и подан экипаж —

«газик» из детдома.

 

 

 

*   *

  *

 

Из хулиганских побуждений

он спички вытащил сперва

и чиркать стал, гоняя тени,

забив на мамины слова.

 

Потом водой наполнил ванну

и разной рыбой населил,

потом нарисовал саванну

и меж зверями разделил.

 

Из мякиша двух человечков

слепил и яблоко скатал,

змею-колбаску свил в колечко —

и всех по стенке распластал.

 

Нарочно не надел пижаму,

вооружился, как бандит,

и в кресле, поджидая маму,

уснул, испуган и сердит.

 

 

 

*   *

  *

 

Нету воздуха для стихов и негде украсть,

А стихи не растут без воздуха и без света.

Так не лепо ли бяшеть, братие, в детство впасть

И начать нам повесть сказочного сюжета?

 

Не поётся без света даже хвала чуме,

Не выходит без воздуха перекликаться стихами.

Ну а сказки можно рассказывать и во тьме,

Сберегая запас огня, затаив дыханье.

Версия для печати